К тому же, все известные нам предпосылки к повторению случившегося уже устранены. Если вас не устраивают мои слова, могу организовать вам встречу с моим начальством.
Лекса перевел его слова для себя вполне просто доступно. Замешаны такие люди, что публичное обсуждение темы полностью нецелесообразно и даже вредно. Все тщательно задокументировано, но в ход будет пущено только тогда, когда возникнет необходимая ситуация. Так что не лезь ты, комполка Турчин, в это дерьмо, Христа ради, только хуже сделаешь.
— Хорошо, Артур Христианович, меня устраивают ваши доводы, — уже совершенно спокойно ответил Алексей. — Прошу простить за излишнюю эмоциональность. Я в прошлом беспризорник, никогда не имел родных и близких. Во всяком случае, не помню никого. А теперь, когда они у меня, наконец, появились, готов защищать их всеми доступными средствами.
Артузов встал и сдержанно кивнул.
— Я рад, Алексей Алексееви, что мы нашли с вами взаимопонимание. Хорошего дня вам…
Уже когда он взялся за дверную ручку, Лекса снова заговорил:
— Подождите, Артур Христианович. Помнится, мы с вами разговаривали о моей дочери Брониславе?
Артузов обернулся.
— Так вот, я не против вашего предложения.
— Благодарю вас, Алексей Алексееви, — чекист сдержанно поклонился. — Уверяю, любые изменения в ее судьбе мы с вами тщательно обсудим. Благодарю…
Визит Артузова окончательно выбил Лешку из себя. Он немного поколебался, решил наплевать на все и свалить домой. Благо Гуля уже давно уговаривала его сходить в какое-то модное кафе, где собиралась творческая богема Москвы, в том числе даже Маяковский с Есениным. Самому Алексею эти товарищи и даром в кобылье гузно не упирались, но жену он любил и готов был ради нее на все. Ну, на почти все.
Но благополучно свалить не получилось, потому что в кабинет в буквальном смысле ворвался…
Семка Ненашев.
Загорелый до черна, в выгоревшей форме, худой, уставший и изможденный, с фанерным чемоданом и саквояжем в руках.
— И-иии! — заверещал он и бросился к Лексе. — Ляксеич, родненький! Дождался-таки!!!
— Откуда ты взялся, братское сердце? — Лешка нешуточно ошалел.
— Из командировки, мать ее… — всхлипнул Семка, картинно всплеснул руками и резко упал на колени. — Ослобони, милостивец, Христом Богом прошу. Мочи уже нет, вконец загнался, бьюсь ака рыба об лед!!! В часть, в школу, в бой, куда угодно!
Семка явно придуривался, но Лекса не оценил.
— Совсем сдурел? — Алексей вздернул его на ноги за шиворот. — Не дури, сказал!
— Ага, ага, — быстро закивал Семка и взгромоздился на стул. — Если в Московском округе и около него дела идут более-менее, хоть что-то делают, то дальше — сплошная жопа.






