]
[Основа: 13/15 → 12/15]
Перечитал дважды, потому что с первого раза не поверил, ведь у фундамента обнаружились особые свойства! В отличие от черепицы, где крайне низкая вместимость глины не позволила добиться ничего, кроме ускоренной сушки, здесь раствор оказался достаточно сложным, чтобы удержать Основу в объёме, который уже даёт результат. Низкая вместимость, не крайне низкая, а именно низкая, и разница между этими двумя словами на практике оказалась огромной.
Ускоренное залечивание микротрещин, и вот это уже по-настоящему интересно. Известковый раствор и без Основы обладает способностью к самовосстановлению, об этом я размышлял ещё во время обжига ракушняка. Свободная известь растворяется в воде, мигрирует к трещинам и кристаллизуется заново, заполняя повреждения, это всё мы уже проходили. Но с Основой этот процесс усилен, и значит фундамент будет не просто прочным, а живучим, способным залечивать мелкие повреждения от перепадов температуры и подвижек грунта.
А восемь часов до рабочей прочности вместо обычных суток-полутора это уже совсем серьёзно. Хотя в прошлый раз мы тоже особо не ждали, так как конструкция и без того достаточно прочная и легкая. А тут к закату раствор схватится до состояния, при котором можно нагружать по полной.
Сел на землю рядом с площадкой, привалившись спиной к телеге, и позволил себе просто посидеть и подумать. Три столба стоят, фундамент залит, раствор с Основой схватывается, и к утру здесь будет прочная основа, на которой можно строить дальше.
В животе заурчало так громко, что вороны на заборе покосились с осуждением. Рыба еще осталась, но поднадоела, а на одной воде много не настроишь. Зато в кармане есть медяки и даже серебряки, и на площади есть человек, который продаёт мясо. Правда, этот человек меня ненавидит, но деньги он любит больше, чем ненавидит меня.
До прилавка Торба дошёл за пару минут. Мясник стоял на привычном месте и рубил что-то на колоде с такой сосредоточенностью, будто от каждого удара зависела судьба мира. Увидел меня и сощурился, и рука с топором замерла на замахе.
— Ну? — голос у Торба такой, что куры в радиусе десяти метров разбегаются, и это не преувеличение, одна действительно шарахнулась из-под ног прохожего.
— Мяса хочу купить, — выложил на прилавок три медяка. — Что дашь на три?
Торб посмотрел на монеты, потом поднял взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что-то, напоминающее борьбу между коммерческой жилкой и застарелой неприязнью.
— А долг? — он упёр кулаки в прилавок. — Солонину помнишь? За солонину-то не расплатился, а уже за мясом пришёл.
Честно говоря, даже не помню, и лишний раз копаться в памяти Рея не охота, так что просто кивнул.
— Расплачусь, — кивнул я. — Не сегодня, но расплачусь.






