ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Горшок-обогреватель исчез, и вместе с ним из дома ушло всё тепло. Рект лежал лицом в стену и храпел с таким напором, что в щелях между досками подрагивала паутина. Уля на его месте не было, только примятая солома и аккуратно свёрнутая рубаха. Первым делом нащупал рядом с лежанкой глиняный комок. На месте, такой же тёплый и гладкий, как вечером. Поднёс ближе к лицу и прислушался к ощущениям. Основа внутри еле слышно гудела, и гул этот напоминал не столько звук, сколько легкую вибрацию, словно внутри комка что-то дышит в такт собственному ритму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эти элементы я видел отчётливо, но под ними проступало ещё что-то, куда более тусклые очертания невероятно сложного рисунка, и от одного взгляда на него перехватило дыхание. Как будто кто-то начертил буквы крупным почерком, а под ними, на том же листе, ещё десятки строк почерком настолько мелким, что разобрать его можно только с увеличительным стеклом.

Вот только держать мощный поток бесконечно я не могу. Основа утекала, как вода сквозь решето, и с каждой секундой картинка тускнела. Запоминал торопливо, пока линии не погасли окончательно. Извилистая, прямая, ещё одна прямая, отходящая под углом. Получается что-то наподобие буквы «Н» написанной поверх буквы «К», причем «Н» рисовал кто-то с дрожащими руками и собственным представлением о красоте, потому что перекладина не прямая, а волнистая, и верхние концы стоек чуть загнуты внутрь.

Нанёс то, что запомнил. Палец прошёлся по мягкой глине, выводя извилистую линию, потом прямую, потом перемычку. Каждое движение ощущалось правильным, линии ложились естественно, без сопротивления, и Основа, которая минуту назад разбегалась в стороны, теперь текла по бороздам ровно и спокойно.

Отнял палец и выдохнул. Пропустил каплю Основы через готовую руну, и она прошла чисто, без малейшей помехи, гладко и уверенно. Не хуже, чем на первых трёх, а может, даже лучше, потому что гул от этой руны ощущался глубже, основательнее, словно простой накопитель мурлычет, а этот поёт в полный голос. Хотя сравнение, конечно, идиотское, и повторять его вслух я никому не собираюсь.

Четыре руны на одной формочке, и от осознания этого факта руки мелко подрагивали. Три простых накопителя и одна штуковина, природу которой я пока до конца не понимаю, но которая определённо сложнее всего, что мне приходилось наносить раньше. Такого не было ни разу, даже близко, и дрожь в пальцах скорее от возбуждения, чем от напряжения, ведь при работе с големовой глиной почти не приходилось напрягаться.

Отложил первую формочку и взялся за оставшиеся две, предвкушая новые открытия. Но предвкушение оказалось несколько преждевременным: на второй и третьей формочках обнаружилось всего по три узла, и ни одного особо крупного. Обычные накопители легли без сюрпризов, методом наброска и чистовой доводки, и через полчаса все три мягкие влажные формочки стояли рядком под навесом, с невидимыми для постороннего глаза рунами на внутренних поверхностях и под ручками.

[Основа: 9/15 → 6/15]

Немного обидно, что вторая и третья не преподнесли ничего интересного, но зато закончились быстро. И в целом результат впечатляет, даже если не считать загадочную четвёртую руну. Девять накопителей на трёх формочках, и каждый нанесён от руки, в правильном месте, по правильным линиям.