ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Горшок-обогреватель исчез, и вместе с ним из дома ушло всё тепло. Рект лежал лицом в стену и храпел с таким напором, что в щелях между досками подрагивала паутина. Уля на его месте не было, только примятая солома и аккуратно свёрнутая рубаха. Первым делом нащупал рядом с лежанкой глиняный комок. На месте, такой же тёплый и гладкий, как вечером. Поднёс ближе к лицу и прислушался к ощущениям. Основа внутри еле слышно гудела, и гул этот напоминал не столько звук, сколько легкую вибрацию, словно внутри комка что-то дышит в такт собственному ритму.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Проштамповал всё, что успел, и пошёл к сарайчикам. Нет, уже не к строящимся, а к почти готовым. Рект с Улем доплели стенки, и оба сарайчика стояли слегка покосившись, но вполне устойчиво. Через щели в плетёнке просвечивало небо, прутья местами торчали в разные стороны, камышовая крыша съехала набок, и общее впечатление такое, будто их строили не люди, а очень старательные, но близорукие бобры. Впрочем, от ветра защитят, и на том спасибо.

Подправил пару мест, где прутья вылезли из переплетения, подтянул камыш на крыше и пошёл дальше.

— Тоже за кирпичи садитесь, — бросил ребятам, чтобы не стояли без дела, — Кирпича надо очень много!

— Эх… — обреченно вздохнул Рект, — А как же награда за добросовестный труд?

— Будет награда, только серебро разменяю, — подмигнул ему, все-таки бюджет у меня теперь позволяет даже платить деньгами, а не только едой.

Уль и без этого уже молча шел к навесу, а вот Рект аж засиял от счастья и вприпрыжку припустил следом.

Ладно, разменяю потом как-нибудь, а может и вовсе, по серебряку каждому дам. Но рабочий день в самом разгаре и нельзя останавливаться ни на секунду. Вон, одна из недавно выкопанных ям для обжига стоит пустая, и возле неё уже суетятся мужики, готовясь грузить туда известь. Остановил их жестом.

— Не известь. Кирпич.

— Э, нет, — мотнул головой широкоплечий бородач с загорелыми до черноты руками. — Нам Хорг велел известь грузить, значит грузим известь.

— А я говорю, кирпич жечь надо. — вздохнул я, — Известь вон, ещё яму копайте и жгите сколько хотите, никто не запрещает.

— Но Хорг…

— Идите и спросите у него, — отмахнулся я. — А ты пока кирпичи сюда таскай, те, что подсохли. Вчерашние.

— В смысле вчерашние? — бородач уставился на меня так, будто я предложил ему зажарить и съесть собственную лопату. — Им сохнуть недели две надо, не меньше! Я как-то лепил кирпичи, знаю, что говорю!

— Эти сохнут быстрее, — вздохнул я. — Не спорь, просто сделай.

— Так они же развалятся все! Зачем добро переводить впустую? — бородач явно собирался стоять насмерть, но остальные уже подхватили его под локти и повели к навесу, вспомнив, видимо, наставление Хорга. Что со мной лучше не спорить, а если уж споришь, то представлять, что споришь с самим Хоргом. А спорить с Хоргом в деревне не любит даже староста, занятие это бесполезное, а для многих ещё и болезненное.

Кирпичи натаскали, и я принялся за закладку. Нижний ряд выложил на ребро, с промежутками в полпальца между кирпичами, чтобы горячий воздух проходил свободно и равномерно прогревал все заготовки.

Промежутки важны, без них центральные кирпичи получат меньше жара, чем крайние, и обжиг выйдет неравномерным, одни перегорят, другие останутся сырыми.