ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Белл говорил что когда закрывается одна дверь, открывается другая.
Другое дело, когда законопатишь в щели своего врага и хочется выдохнуть и чуточку отдохнуть, как появляется божество и говорит нечеловеческим голосом: Эгегегей йо твою мать.
То есть — да начнётся Война Богов, не принять участие в которой нет не единого шанса.

Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко Нам сверху видно все Закрытый зал для совещаний на верхнем ярусе Столбовой башни благоухал свежей штукатуркой. Башня, построенная при помощи магии, но только не когда маг взмахивает рукой и возникает строение. Нет, тут всё было более кропотливо, когда десяток магов Штатгаля и ещё столько же мобилизованных, матерясь (думаю, что в ругани бывших гражданских магов нашлось место и мне, и Муррангу, который был идейным вдохновителем этого циклопического сооружения), перемещают камни и устанавливают их друг на друга, игнорируя их весьма приличный вес.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, будучи привязанными к физическим законам изменения энергии… боги в определённом смысле смертны.

— Смертны, как же, — проворчал Фомир. — Наша текущая война доказывает обратное. Мёртвые боги восстали из своих могил. Не особенно-то их убьёшь.

Комментарий Фомира был логичен, но книга исследовала механику, а не религию. Я перелистнул на раздел, озаглавленный «О полубогах и возвышении».

Здесь крылся главный эксплойт:

— Полубог — существо переходного состояния. Магическое зерно такового возвысилось над смертным пределом, начав качественное перестроение каналов в сторону божественного резонанса. Достичь сего состояния можно двумя путями. Первый — тысячелетия магической эволюции до ранга Высшего мага, чья душа способна выдержать трансформацию. Второй путь — прямое божественное вмешательство. Ритуал возвышения, проводимый коллективной волей богов на малом божественном алтаре. Надлежит помнить: статус, дарованный волей, может быть ею же и отнят. Надобно помнить и другое, в нашу эпоху боги изволили погибнуть, а выигравшие — уснуть или удалиться из мира, оставив Высшим магам тяжкое бремя управления Гинн.

Я закрыл книгу.

Ишь ты! Тяжкое бремя. Ну оно и понятно, книга написана в Эпоху Магов. А в нынешнюю боги, пусть и заняты, вечно у них «абонент не абонент», но всё же существуют. Интересный факт.

Со стороны сокровищницы раздался оглушительный скрип.

— Получилось! — заголосили сапёры так, что кажется, рисковали устроить обвал громкостью воплей.

— Вскрыли двери? — спросил я.

— Если бы! — голос Мурранга гулко прокатился под сводами зала. — Мы выбили кусок стены в стороне. Там были магические ловушки и артефакты защиты, но они истаяли за эти века. Дверь можно открыть только могущественной магией, а мы так, по-рабочему, пробили новый вход.

Я отложил книгу Проппа в свою сумку и направился к гномам. Бронированная дверь, испещрённая защитными рунами, стояла нетронутая. Зато в техническом коридоре, ведущем в нечто вроде туалета, зияла дыра размером с корабельную пробоину, которую проковыряли сапёры и лично Мурранг.

Помещение за ней было небольшим, если сравнивать с библиотекой, вырубленным прямо в массиве цельного камня.

Вдоль стен тянулись каменные ниши. Свет фонарей выхватывал тусклый блеск холодного оружия странных пропорций, массивные амулеты на толстых цепях и запаянные свинцом контейнеры. На центральном постаменте, возвышаясь над остальным лутом, покоились четыре элемента тяжёлой брони.

Массивная кираса, угловатые наплечники, закрытый шлем с узкой прорезью для глаз и широкие наручи. Металл доспеха казался чёрным, но при изменении угла света отливал глубоким багрянцем.

Мурранг указал на броню покрытым толстым слоем пыли пальцем:

— Мы больше ничего не трогали.