ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Белл говорил что когда закрывается одна дверь, открывается другая.
Другое дело, когда законопатишь в щели своего врага и хочется выдохнуть и чуточку отдохнуть, как появляется божество и говорит нечеловеческим голосом: Эгегегей йо твою мать.
То есть — да начнётся Война Богов, не принять участие в которой нет не единого шанса.

Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко Нам сверху видно все Закрытый зал для совещаний на верхнем ярусе Столбовой башни благоухал свежей штукатуркой. Башня, построенная при помощи магии, но только не когда маг взмахивает рукой и возникает строение. Нет, тут всё было более кропотливо, когда десяток магов Штатгаля и ещё столько же мобилизованных, матерясь (думаю, что в ругани бывших гражданских магов нашлось место и мне, и Муррангу, который был идейным вдохновителем этого циклопического сооружения), перемещают камни и устанавливают их друг на друга, игнорируя их весьма приличный вес.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раз — и она уже стояла между мной и девочкой Этной.

Глаза старухи впились в ледяную сферу.

— Ты притащил свою грязную магию к моему ребенку. Я чуяла ваше академическое дерьмо ещё с улицы!

Ведьма перевела пылающий взгляд на меня.

— Она ещё ребёнок, молодой генерал! Видят боги, я многое позволяла тебе, но ты замахнулся на невинное дитя.

— Я ничего плохого не собираюсь делать с невинным дитя, офицер! — рыкнул я. — Речь не идёт об участии в войне или ползаньи по окопам.

— Но… Моя внучка не инструмент.

Фомир шагнул вперёд, а я придержал его.

— Постой. Бреггонида, ты согласна с тем, что меня нельзя упрекнуть в дискриминации ведьм? В том, что я считаю ведьм людьми второго сорта?

Ведьма закряхтела.

— Нет, — неохотно призналась она. — Ты ни в чём нас не притеснял. Но сейчас ты не то, что переходишь границы, но стоишь прямо перед ними. Я крепко тебя уважаю, но ты стоишь на черте, за которой мы можем стать врагами.

— А ты не гони лошадей, офицер. Врагами… Солдаты Гарнизона умирают от укусов зомби за один час, Бреггонида. Никакая лечебная магия не работает. Да, мы оказались готовы. Опыт, броня, организация. Но простые гражданские понесли потери. Речь идёт о сотнях людей, от детей до стариков. Скелеты против гражданских оказались убийственны.

— Но мы ж отбились?

— А за пределами Газарии находятся десятки тысяч скелетов.

— Мне плевать на твои тысячи! — прошипела старуха. Длинные острые ногти неосознанно впивались в ладони, оставляя ссадины. — Если цена — её жизнь или свобода, пусть вся ваша Газария сгорит дотла. Я разорву наш договор, Голицын. Я прокляну каждого, кто протянет к ней руки.

В комнате повисла тишина. Фомир бросил на меня вопросительный взгляд.

Осторожно подбирая слова, я ответил:

— Видят боги, я не претендую ни на её жизнь, ни свободу, ни тем более, измыслил какое-то зло.

Я опустился на одно колено. Доски скрипнули под нагрузкой. Мои глаза оказались на одном уровне с лицом девочки. Я сейчас действовал не как правитель и не как командир. Я обращался к девятилетней девочке.

Этна поглядывала на меня из-за спины бабки.

— Наш город и нашу страну окружают мертвецы, Этна, — произнёс я ровным, спокойным тоном. — Солдаты получают раны. Они болеют плохой болезнью. Мы не можем их вылечить. Никакие лекарства не помогают. Но в мире есть особенные люди, способные сварить правильное зелье. Таких людей очень мало. Настолько мало, что не известен ни один.

— Они… избранные? — спросила девочка.

— Да, безусловно. И возможно, ты одна из них.

Бреггонида судорожно стиснула кулаки. Старуха напряглась, готовая броситься в драку, но осталась на месте.

— Я ничего не требую от тебя, Этна, — спокойно продолжил я. — Это не приказ. Я просто прошу тебя попробовать.