ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть — две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй — забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

Москва, перекрёсток в юго-западном округе. Мигалки полиции и скорой помощи освещали место аварии. Проезжающие мимо автомобили замедляли ход, чтобы объехать занятый двумя столкнувшимися машинами перекрёсток. Первая с гербом Корсаковых на капоте, сейчас измятым в гармошку, зияла выбитыми стёклами. Фигура сидящего внутри водителя практически утратила человеческий облик. Влетевший в салон двигатель раздавил мужчину. Брызги крови заляпали изуродованный салон, и по ним одним было ясно, что на заднем сидении до аварии кто-то был — узкое пространство было слишком чисто.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В первом случае — я трус, во втором — жертва.

— Хорошо, я тебя поняла, Ваня, — вздохнула Анастасия Александровна. — Но, пожалуйста, обещай мне, что будешь осторожен. Я знаю, что ты сможешь себя защитить, но сердце материнское не успокоишь логикой. Я всегда буду переживать за тебя.

— Конечно, матушка, я буду максимально осторожен, — легко пообещал я. — Кстати, мне тут Ростова передала визитку специалиста, который работал с ней после инцидента у гимназии.

Я выложил на столешницу переданный кусочек картона.

— Сам я ей ничего не обещал, само собой, но ты должна знать.

Глава рода Корсаковых приподняла бровь, но визитку притянула к себе.

— Маргарита Ивановна, значит, решила сменить тактику? — задала вопрос в воздух она.

Я улыбнулся.

— Повторять одни и те же действия, надеясь на иной результат — безумие. А с головой у Ростовой всё в полном порядке.

* * *

Кремль, личные покои её императорского высочества.

— Как же так, дядя? — сжала кулаки, не скрывая своего негодования, хозяйка комнат. — Получается, твои люди подставили маму под удар!

Виктор Павлович смотрел на племянницу с лёгкой улыбкой. Великий князь не часто посещал её личные помещения. Все эти женские вещицы, которые прибирали горничные за будущей императрицей, валяющиеся по разным поверхностям — это не то, что нужно показывать мужчине, даже родственнику.

Спасибо, он уже неоднократно насмотрелся на бельё племянницы, когда приходил в прошлые разы. Нельзя назвать Дарью Михайловну неряшливой, однако будуар у неё представлял собой хаос как раз по той причине, что мужчинам туда вход был заказан.

— Дорогая моя племянница, — заговорил великий князь, — разве я сделал что-то, что могло бы навредить твоему престижу?

Дарья Михайловна остановилась посреди комнаты, хотя только что шагала из угла в угол, мельтеша перед глазами дяди. Глядя на родственника, знакомого с детства, она прекрасно уловила, что он имел в виду.

— Ты хочешь сместить маму с трона, — произнесла она.

— Не я, а весь род Долгоруковых, — лёгким кивком подтвердил Виктор Павлович. — И ты тоже к этому роду принадлежишь. Я понимаю твои чувства и обещаю, что Екатерина Юрьевна ни в чём не будет нуждаться, когда сложит венец с головы, но ты должна понимать, что она — Шереметева. И должна снова стать именно Шереметевой. Политика твоей матери уже навредила стране так, как мало кому удавалось…

— Ты опять про то, что она творила десять лет назад?

— О нет, Дашенька, — покачал головой великий князь. — Тогда, если ты помнишь, Долгоруковы её поддерживали всеми силами. Это нашими руками Катя лила кровь. А это кое о чём говорит.

Наследница престола тряхнула головой.

— Тогда я не понимаю, о чём ты.

— Всё очень просто, — постучал пальцами по подлокотнику кресла Виктор Павлович.