Хорг все еще торчал наверху, привалившись к парапету и скрестив руки на груди, по его лицу не поймешь, то ли злится, то ли просто решил прикорнуть посреди рабочего дня и его разбудили.
— Чего за стену полез? — буркнул он вниз. — Герой нашелся.
— Мужик в ров свалился, головой об камень приложился. Не бросать же его там. — развел я руками. — Да и твари далеко пока вроде бы, бежать нет смысла…
Хорг хмыкнул, но ничего не добавил, и по этому хмыку я понял, что он не одобряет, но и ругать не будет. Такой у него способ выражать умеренное недовольство, которое не переросло в полноценное.
Двинулся к лазарету, потому что надо убедиться, что мужика приняли, да и вообще оценить обстановку. И обстановка, если по-честному, напоминала что угодно, кроме порядка.
У входа в лазарет толпилось человек пятнадцать, некоторые держались за руки и ноги, некоторые просто стояли с бледными перепуганными лицами, а изнутри доносился голос Эдвина, и голос этот я бы описал одним коротким словом, не вошедшим ни в один словарь приличных людей.
— Вы чего бегаете как полоумные, дегенераты вы доморощенные! А ну успокоились, дебилы!
Причем орал он не так, как обычно. Обычный Эдвин ворчит с издевательской ленцой, цедит оскорбления так смачно, что обижаться даже не хочется, ему явно нравится сам процесс. Но сейчас в его голосе не было ни грамма иронии, чистая злость, без примесей и разбавителей, и от этого людям у входа становилось еще страшнее, потому что если даже Эдвин перестал шутить, значит дело и впрямь плохо.
— Но там… — попытался вставить кто-то из толпы, заикаясь и тыча пальцем в небо. — Там шакалы летят…
— Какие к хренам шакалы⁈ — взревел Эдвин, и стены лазарета, кажется, вздрогнули, хотя это мог быть и я. — Я не вижу никаких шакалов! Я вижу стадо полоумных ссыкливых дурканов, вот что я вижу!
Бедолага втянул голову в плечи и попятился, наступив на ногу стоящему сзади, тот охнул и толкнул его обратно, и на секунду у входа образовалась давка из трех человек, каждый из которых пытался одновременно попасть внутрь и сбежать подальше.
Эдвин при этом даже не прервался, продолжал полоскать всех подряд такими выражениями, что у меня расширился словарный запас сразу на несколько пунктов, хотя я и раньше считал его вполне достаточным. На стройке работаю, как-никак,
но оказалось, что у медицины тоже с воображением всё очень даже в порядке.
И при всем этом руки старика работали не останавливаясь. Одной перематывал повязку на чьем-то предплечье, второй доставал из мешочка на поясе щепотку тертого корня, и каждое движение было точным и выверенным. Рот орет, а пальцы лечат, и одно другому нисколько не мешает, видимо, за десятилетия практики Эдвин довел это до уровня рефлекса.
Лазарет был набит людьми под потолок.






