ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану. Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой. Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Встал бы за баллисту, все-таки я их проектировал и знаю лучше остальных, но все расчеты укомплектованы и пристреляны. На каждой из двух башен по одной баллисте, плюс три штуки на вагонетках вдоль стены, и около каждой уже стоят люди, которые заряжают и ждут команды. Всего пять орудий, а должно было быть минимум восемь, но график решил по-своему, и Ольд при всем своем мастерстве не умеет делать баллисты из воздуха и ругательств. Хотя ругательств у него хватило бы на двадцать штук, а вот времени не хватило.

— Больд! А ну бегом сюда, придурок! — рыкнул кто-то со стены, и я обернулся на голос.

Забрался на стену, глянул вниз, и не поверил своим глазам. Там, на поле ловушек, метрах в ста от укреплений, Больд как ни в чем не бывало продолжал тыкать свой пробойник в землю. Вокруг него ни души, работяги давно убежали, побросав все на земле, а здоровяк совершенно невозмутимо вгонял инструмент в грунт, вынимал, делал шаг и вгонял снова.

— Минутку, еще пять дырочек! — донеслось снизу. — Да и чего мне этих мух бояться, они ж добрые! — Больд махнул рукой в сторону приближающихся точек над лесом и ткнул пробойник в очередную лунку, не проявляя ни малейшего беспокойства.

— Больд, вернись за стены, это приказ! — рявкнул Гундар, и только тогда здоровяк остановился, явно недоумевая, зачем его оторвали от работы ради какой-то ерунды.

— Да хорошо, хорошо, — Больд выдернул пробойник из земли и закинул на плечо. — Чего ж орать-то сразу? Нормально бы сказали, я бы пришел. Чего я, в самом-то деле…

Он сделал пару шагов к воротам, потом остановился, наклонился и подхватил с земли лопату.

— Чего оставили-то? Ценная же штука!

Еще два шага, и на плече рядом с пробойником повисла мотыга, а следом и связка кольев, которую кто-то бросил прямо посреди поля. Больд шагал к воротам, как ходячий склад, обрастая инструментом с каждым метром, и к тому моменту, когда подошел к решетке, напоминал передвижную кузницу, из которой во все стороны торчат черенки, топоры и заточенные палки.

Решетку приоткрыли ровно настолько, чтобы протиснулся человек, но Больд в эту щель не влез, весь его груз торчал во все стороны и мог зацепиться за бревна. Ладно уж, если по-честному, то он и без инструмента бы вряд ли протиснулся.

Здоровяк подергался, попытался пригнуться, зацепился мотыгой за направляющую, и пришлось стражникам поднять решетку повыше, чтобы эта гора инвентаря на ножках наконец протиснулась внутрь.

— Совсем балбесы, ну? — буркнул Больд, осторожно сгружая трофеи у ворот. — Нет, ну это ж надо. Вон сколько инструмента побросали. А там вон еще лежит, пойду подберу.

— Стоять! — гаркнул Гундар сверху. — Зайди внутрь и не выходи.

— Да там же не опасно! — возмутился здоровяк, ткнув пальцем в небо.