Он помнит своё обещание, знает, что нужно срочно доставить яд Небулы в лабораторию Меньшикова. Значит, что-то случилось.
Я бы отправил Карыча на разведку, но пернатый сейчас в своей ментальной библиотеке.
Я взглянул на Настю, которая поставила передо мной кружку. Из неё вился ароматный пар. Улыбнулся ей, кивнул в знак признательности.
— Переживаешь насчёт поездки? — вгляделась в меня Настюха, садясь напротив.
— Я не знаю, что там будет, — туманно ответил я ей. — Поэтому и переживать не о чем.
— А я видела такие аттестационные площадки, ничего страшного в них нет, — ассистентка ещё шире растянула улыбку, откусила галетное печенье и запила его небольшим глотком чая.
— Где ты успела их увидеть? — удивился я.
В Москве не было смысла их ставить. Здесь, как и в Петербурге, проводил аттестации Совет целителей. Ведь по сути площадки — это мобильные сборные пункты для работы на выезде.
— В детстве, — тихо произнесла Настя. — В Новороссийске мы отдыхали на море с родителями, а в стороне собирали такую штуковину и тестировали оборудование. Мне тогда было семь лет, и эти впечатления были одними из самых ярких.
— Что там было необычного? — заинтересовался я.
— Я видела как проверяют, — хихикнула Настя. — И представляла себя на месте одарённых.
— Капсула? — спросил я, и Настя кивнула.
— Да, капсула, прозрачная, через которую были видны энергетические нити. Они, знаешь, выскакивали из таких вот трубок внизу. Поднимали в воздух испытуемых, — сладко произнесла Настюха, поглядывая в окно. — Те летали в воздухе, прикрыв глаза и улыбаясь. А затем из отверстий снизу поднялся туман, будто открыли дверь в накуренное помещение, и он окутывал тела, считывая показатели.
— Увлекательно описываешь, — признался я, обращаясь к памяти реципиента. Всё же он что-то знал про мобильные площадки. — Но сейчас вроде никаких трубок нет.
— Да, потом всё это немного усовершенствовали, — кивнула Настя. — Трубок нет, но в целом всё так же и происходит.
— Ну и что вы тут расселись? — гаркнул Пуля, показываясь на кухне. — Всё пропустите.
— Что пропустим? — насторожилась Настюха.
— Там вон Захарыч решил пользу принести твоему поместью, Лёха, — хохотнул Пуля. — За двором сажает какое-то чудо-дерево. как он говорит. Хотя я не уверен.
Мы вышли во двор, обогнули дом. В стороне пожилой лекарь кряхтел, махая лопатой и засыпая землю вокруг криво стоявшего… саженца. Хотя я бы назвал его больше не деревом, а кактусом. Толстые распухшие ветви, вместо листьев крупные сдвоенные колючки, торчащие в разные стороны.
Хотя я догадывался, что это. Довольно редкое растение. Корабагус, как его величают в ботанической среде. Или, по-простому, игольчатый дуб.
— Ух ты! — воскликнул я, и Захарыч дёрнулся, чертыхнувшись. — Интересный экземпляр.






