— Я почти закончил, — просипел старик, утрамбовывая землю.
— Криво закопали, Егор Захарович, — заметила Настя.
— Да будет вам известно, Анастасия, что корабагус так сажать и следует, — недовольно взглянул в её сторону Захарыч. — Ровно под таким углом. Он выпрямится перед цветением.
— Главное не уколоться об эту ерунду, — хмыкнул Пуля.
— Ерунду, тоже мне эксперт. Это лучшее, что можно посадить в поместье, — заметил старик, поливая напоследок деревце из лейки. — Приносит удачу, отгоняет злых духов и очищает воздух от аномального фона.
Не знаю, как остальное, но о последнем я слышал. Корабагус впитывает не только углекислый газ, но и аномальный фон. И в последнем случае он выделяет совсем не кислород, а магическую энергию.
— Редкое деревце, — подчеркнул я, и старик понял, на что я намекаю.
Дерево занесено в Красную книгу, и только это меня напрягало.
— Если ты о проверках — забудь. У меня есть все документы, к которым не прицепится даже Рохлин. Я тебе их выдам, — ухмыльнулся Захарыч, поставив руки в боки и зацокав языком в сторону колючки. — Ну какая красота, а⁈ Просто загляденье.
— Теперь я знаю, что Егору Захаровичу на день рожденья подарить, — хихикнула Настя. — Кактус.
— Ну да, я, наверное, тоже так сделаю. Присмотрю большой, в человеческий рост, — загоготал Пуля.
— Только попробуйте, — прошипел в их сторону Захарыч, затем взглянул на меня. — Решил полезное дело сделать для твоего поместья, Алексей. А то мы
тут живём как нахлебники.
— Да брось, мне наоборот только веселее от этого, — признался я, подойдя к саженцу.
— Кстати, и от комаров тоже спасает, — заметил Захарыч. — Выделяет запах, от которого все кровососы благополучно сваливают к соседям.
— У Долгопрудного галогеновая ловушка, так что комаров там точно нет, — напомнила Настя.
— Ну значит к соседям соседей, — засмеялся старик, довольно почесав руки. — И это дело я предлагаю обмыть как следует. У меня есть первосортный коньяк, между прочим.
— Ох, завтра на работу, — тяжело вздохнула Настя.
— А мы по чуть-чуть, — показал Захарыч пальцами зазор в миллиметр.
Через пять минут мы устроились недалеко от нового дерева. Пуля принёс стол из кухни, мы с Захарычем вынесли стулья. Все расселись и махнули по глотку коньяка за процветание поместья и каждого, кто в нём живёт.
Я вновь пригляделся к корабагусу, понимая, что он отличается от оригинала. Поднявшись из-за стола, я подошёл к саженцу в мой рост и вгляделся в довольно опасные иглы.
— Колючки красного цвета, — заметил я. — Какая-то разновидность?
— Да, кстати, это выведенный сорт, — заметил старик, увлечённо разливая по бокалам коньяк. — Мой друг — просто мировой мужик, селекционер по профессии. Вот он и занимается этим профессионально. Архип — мировой мужик.






