ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВЫЙ ТОМ ЗДЕСЬ —
Я был простым интерном. И моя жизнь устраивала меня. Но один несчастный случай разрушил её.
Теперь я в ином мире, где врачи — могущественные маги-целители.
Сам же я — жалкий лекарь со слабым даром, обречённый лечить уголовников в подвалах.
Но я не собираюсь сдаваться. Тем более что я не один — у меня есть помощник, с которым я способен многое изменить.

Сергей Харченко, Сергей Карелин В прошлом мире я жил тихо и спокойно, здесь же чуть ли не каждый день проверяет меня на прочность. Да и если разобраться, не так уж мне это не нравится. Вот и сейчас, когда Козловский кинулся ко мне, в надежде нанести серию болезненных уколов, ум мой был холодным, а концентрация зашкаливала. Я даже слышал биение своего сердца. Громкое, размеренное, замедленное, как и прежде, когда я находился в таком состоянии. Секунда и всё будет кончено, и скорее всего для Козловского. Новиков выкрикивал приказы, скорее всего обращался к своей охране.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Те лишь проводили нас ленивыми взглядами, продолжая о чём-то оживлённо разговаривать.

Второй пост был серьёзней. Меня и Елизавету обыскали.

— Ждём сопровождающего, — буркнул коренастый охранник, поблёскивая лысиной под потолочным светом.

— Добрый вечер, — у поста появилась пожилая женщина в тёмном платье. — Они со мной.

— Под вашу ответственность, Клавдия Игоревна, — сообщил ей второй помельче и постарше.

— Да, разумеется, — закивала смотрительница. — Они в первый секретный, остальные под замком, и ключи ведь только у вас.

— Но вы следите, всё равно, — предупредил её охранник.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я поймал на себе любопытный взгляд смотрительницы, которая подозвала Лизу, и они пошли по коридору впереди меня, о чём-то тихо переговариваясь.

Когда мы прошли до решётки, Клавдия Игоревна громыхнула связкой ключей и пропустила нас внутрь.

Миновав небольшой коридор, я увидел высокие стеллажи, забитые папками с документами. В воздухе пахло старой бумагой и чернилами, будто попал в богом забытую библиотеку.

— Нам бы, Клавдия Игоревна, доступ ко второму отделу, более секретному, — подмигнула женщине журналистка, и та, мельком взглянув на меня, натянуто улыбнулась.

— Ох, только постарайтесь недолго, — смотрительница вытащила из кармана небольшой ключ. — А то если кто узнает…

— Всё будет хорошо никто не узнает, — ободряюще улыбнулась Елизавета.

Когда мы остались одни, я внимательно взглянул на Елизавету.

— Я понимаю, что ты хочешь спросить, что у меня хотела узнать Клавдия Игоревна, — еле улыбнулась журналистка. — Она сказала, что где-то тебя видела. Боялась, что ты кому-то расскажешь о том, что

она пропустила нас. Но я её успокоила, — затем она вопросительно посмотрела на меня, — И что будем искать?

— Дела давно минувших дней, — сообщил я Елизавете.

Далее началась кропотливая и унылая работа. Сколько прошло времени, не знаю. Полчаса, час, два часа.

Всё это время я изредка подмечал мерцающую брошь в виде бабочки на платье журналистки. Карыч сообщил, что это обычный предмет, но мне этот странный блеск не давал покоя.

В итоге я полностью переключился на изучение документов. И через полчаса собрал у себя на столе несколько пухлых папок, из второго секретного.

Ещё спустя время казалось бы разрозненные факты начали сплетаться в понятную картину.

Юрий Огарков, тот, кто поджёг дачу, в которой находилась княгиня Державина, скончался в тюремной камере от инфаркта, причём на второй день. Хотя лекари, которые проверяли всех сидельцев, выдали, что тот абсолютно здоров. Очень странно.

Пришлось Лизе звонить своим знакомым и вытащить историю болезни Огаркова. Тот был здоров как бык, и на сердце не жаловался. Я ухватился за эту нить, выявляя остальные факты.