Моя тр-ропа завела в болото.
— А если лекарь тебе поможет с ранами? — спросил я. — Ты выживешь?
Она обнажила клыки, но даже этот жест вышел каким-то беспомощным.
— Выжить без стаи? Ты знаешь, как это делается?
— Я знаю, как тебе не сдохнуть прямо сейчас. Как тебе жить, я советовать не могу, я со своей жизнью-то не разобрался.
Дракс при этих моих словах фыркнул, расширив ноздри, прямо как лошадь. Шайя несколько мгновений молчала, дыхание со свистом покидало грудь. Наконец всё же ответила.
— Если поможешь, у меня появится долг. Будет для чего жить, но зачем тебе помогать? Шаманы за исцеление дер-рут семь шкур-р. Ты не похож на того, у кого много добычи.
Я смотрел на неподвижного дракса, умирающую ликану, и в голове звучал голос благоразумия. Куда я опять лезу? Я попал в глубочайшую задницу и только одним глазом выглянул наружу. Как там было: «Что мне Гекуба»?
Голос благоразумия… да когда я его вообще слушал? Слабоумие и отвага — вот мой девиз по жизни! Не знаю, зачем здесь сидит эта ящерица, но мне было просто жаль умирающую девчонку. Хоть и шерстяную. Главный вопрос: когда продам посох, на лекаря хватит или сам опять с голой задницей останусь?
— Башка, мне нужно выгодно продать трофей, — я знал, что ехидный засранец не улетел, его тень периодически мелькала на границе зрения. — Можешь показать, где здесь скупка сказочных хреновин? И медпункт?
— О-о-о, гля ты чо, герой впрягся, кусать-глотать! Ликану спасать решил! — протянул он, не подлетая близко. — И лавка есть, глянь чо. Хорошую цену дадут, кусать-копать. Целителя знаю, который не обдерёт до последнего нума. Всё здесь знаю, пихать-колотить!
— Веди тогда, дрон-наводчик!
Башка спустился на уровень моего лица и щёлкнул зубами. На удивление, из пасти пахло не тухлятиной, а какой-то химией. Запах резкий, но не отвратительный.
— Гля чо, пятьдесят процентов мои и пошли, — проговорил он, глумливо ухмыляясь. — Веду, пихать-копать, торгуюсь, выгода одна.
А, вот так мы заговорили. Ну, я мастер торговли в таком стиле. Сейчас будем обламывать аппетиты одной наглой зубастой морды.
— Двенадцать, — ответил я, слегка продвинувшись вперёд, чуть не коснувшись его кончика носа своим.
Башка дёрнулся и отлетел подальше.
— Ты чо, ты чо, совсем, а? Пихать-копать, сорок пять! — и гнусно захихикал.
Как говорил другой летающий засранец с пропеллером, выбрасывая в окно любимую игрушку Малыша: «продолжаем разговор».
— Одиннадцать.
Башка аж замер в воздухе и недоверчиво посмотрел на меня.
— Это че щас было, ты гля? Кто так торгуется? У тя совесть есть, Дурачок?
— Я так торгуюсь. И, кстати, десять процентов, за дурачка, — ответил я сразу. — А следующим шагом я найму любого местного пацана, который отведёт меня в нужную лавку и к айболиту местному за копейку.
Повисла пауза.






