ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Илья. Я боксёр-тяжеловес, и прозвище у меня, хоть на печи я и не сидел, Муромец.
Всё шло неплохо, пока меня не дисквалифицировали. Отец заболел, нужны деньги на лечение. А где их взять, если ты ничего кроме как бить чужие хлебальники толком не умеешь?
Я пошёл биться на подпольную арену. Думал кулаками помашу, денег срублю и уйду в закат. Не учёл, что когда на кону стоят большие бабки, дельцы не брезгуют ничем.
В итоге меня, полуживого, после финального поединка, продали каким-то чудакам, а те закинули в портал. Выбросило в другом мире. В лабиринт с монстрами, устроенный для развлечения местных уродов.
В придачу портал наградил меня способностью «Пустотник». Что это такое — я и сам пока не понял. Знаю только, что назвали её так не потому, что она классная.
Но я выберусь. Найду дорогу домой. И тогда с теми, кто устроил этот цирк, я поговорю по-русски — без правил, рефери и гонга на перерыв.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как и прилагаемые трудности в виде казней валашских. Так что я, не долго думая, брякнул нож на прилавок, на замену убранному стариком посоху.

Тот повторил своё вуду-шаманство со светящимися руками и выдал вердикт:

— Привязки к владельцу нет. Одна душа и две сущности. Альвская сталь, — он щёлкнул ногтем по лезвию, и то отозвалось тонким звоном. — Смотри, что есть на замену, выбирай.

Он сдёрнул с зеркала на стене занавеску, что-то пробормотал и повернул зеркало ко мне. Внутри не отражалась лавка или мы с Башкой. Вместо этого я увидел изображение витрины с ножами. Чего там только не было. Разнообразие всех форм и размеров, от кукри до катара. Но больше всего меня поразил один клинок. Почти полная копия знаменитого «Джангл кинга». В местном исполнении, конечно, но всё же. Массивное хищное лезвие, пила на обратной стороне. Нож, который не только оружие, но и универсальный инструмент. И плевать, что наши современные тактические ножи другие, а такая форма считается устаревшей. У меня сразу загорелось ретивое! Хочу!

Я немедленно ткнул пальцем в «мою прелесть» и сказал:

— Вот этот. С вашей доплатой. Можно подержать?

— Отличный выбор, — кивнул Глум серьёзно. — Сразу видно понимающего человека. Сейчас принесу.

Он исчез в правом фургоне. Оттуда донеслись какие-то стуки, шум падения, бряцание железа. Через минуту Глум вынес и положил на прилавок «мою прелесть» в кожаном чехле, к которому был пришит ещё и кармашек для всякой мелочёвки. Я вытащил клинок. У рукояти на лезвии были выгравированы какие-то закорючки. Нож выглядел так, как и должен был: массивным, надёжным. Он идеально лег в руку.

— Руны усиления и остроты, ты гля чо, — из-за моего плеча высунулась ушастая серая морда, — год продержатся.

— Два. Гарантия! Это клинок работы мастера Зойхенхофера. Клеймо видишь? Я подделками не торгую, — отрезал Глум, и Башка не стал спорить. — Что решил, Илья? Берёшь?

— Да! — я не смог сдержать радость. — Можно побыстрее рассчитаться? У нас там одна блохастая помирает. Надо до лекаря добежать.

— Шайя что ли? Жива ещё? Зря ты, Илья, вписался в эти расклады. Но дело не моё. За нож с обменом с меня пятнадцать золотых нумов. Без торга! — прикрикнул он на Башку.

— Согласен, — сказал я торопливо.

Время действительно поджимало.

— Таскать-колотить, ну ты и лошара, Илья. Ладно. Одну серебрянку нам медью раскидай, Глум. Даже две. Седни твой день, старый ты жлоб, глянь чо. С обменом не напарь! Мне сверху видно всё, ты так и знай, копать-хоронить!

— Когда-нибудь тебе вырвут твой ядовитый язык, ксар, — заметил Глум, выдавая мне столбики монет, увязанные в плотные колбаски.

— Загребутся пыль глотать, гля, — Башка расплылся в глумливой улыбке и заухал, как нажравшийся самогона филин.

* * *

— Чего ты так жмёшь эту сумку, как мамка дите, глянь чо, Илья.