В одном из ловцов я увидел себя, плюющего на ногу ликану, а затем отправляющего его на встречу с сотрясением.
Я примерился, подпрыгнул и вцепился в ухо Морта. Его грузоподъёмности на двоих не хватило, как я и думал. Я приземлился на землю, потянув летающего говнюка за собой.
— Ай, ай, гля, ты чо, Илья, ты чо, ай, — заверещал ксар, щёлкая зубами.
Он пытался вырваться, но я держал крепко.
— Ты, тля, что, всё время нас палишь в этом своём магическом ютубе? Без перерыва? — спросил я почти ласково, не повышая тона.
— И чо, и чо! Слышь, пусти, руку откушу, пихать-колотить! Или плюну, я в гневе страшен, гля!
— Спрашивай разрешения, гадёныш! Ты всем желающим наши похождения демонстрируешь. В следующий раз я тебя поймаю и по тыкве настучу, — я показал ему кулак размером с четверть ксара. — Понял?
— Гля ты что, понял, принял, осознал. Ухо пусти, Илюшенька, никакого потока без дозволения, рубить-косить.
Я, конечно, совершенно засранцу не поверил, но ухо отпустил. Будет сильно косячить — найду управу. Запру в клетку какую-нибудь и брошу на обочине. Пусть другим мозги выносит.
За воспитательной беседой почти никто не следил. Большинство посетителей либо уткнулись в тарелки, либо пялились в висящие на стенах ловцы. В одном я заметил симпатичную блондинку, медленно снимающую с себя одежду. Когда блондинка оставалась в сорочке, появлялась
какая-то надпись, а затем цикл раздевания повторялся. Ну всё как у нас, «гля ты чо»!
Здесь была картошка! Ну или что-то похожее. Я заказал мясное рагу с запечёнными овощами. Две порции.
Перед Шайей поставили поднос с ассорти из сырого мяса, печени и прочей требухи.
Шор ел рыбу и свежие овощи. Ящер-веган, если не считать рыбы.
Морт развалился на высокой табуретке с четвёртой стороны стола. Перед ним в плоской миске лежало мясо, высушенное до полной невозможности его разгрызть. Красный язык невероятной длины выстреливал из пасти. Щёлкали острые зубы. И очередной кусок исчезал.
Картина маслом Сальвадора Дали, или Босха, не важно, оба шизанутые были. Но мне было не до переживания — я сосредоточился на еде. Сметя примерно половину первого горшка, а порции здесь, надо сказать, были огромные, я почувствовал, что что-то не так. Какая-то странная тишина установилась за нашим столом.
Я облизнул ложку и осмотрел своих сотрапезников. Что-то выбивается из общей картины.
А! Поднос перед Шайей был полон. Она сидела на стуле напряжённая и сглатывала голодную слюну, но не ела. Просто смотрела на груду мяса перед собой.
ШАЙЯ И МЯСО
— Что творится? Шайя, что за лечебное голодание? Лекарь сказал, что тебе нужно много жирной пищи.
— Гля какой, — хлясь, хмм хмм хмм, — ты же не разрешил ей есть твою еду, жлобяра, ммм. Жевать-кусать, — прочавкал Морт.
— Тебя это не останавливает.






