ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Боги ненавидят титанов. Боги ненавидят друг друга. Боги презирают смертных. Боги грозятся разрушить мир.
И есть Рос Голицын. Ему плевать. Он просто выигрывает войны.

Столица гномов Для переброски из Цитадели использовался второй плац. Портальные кольца поставили туда временно, что говорится, на пять минут. Армия Штатгаля выстроилась в коробки и сейчас в нетерпении почёсывалась, ворчала и переругивалась от нетерпения. Боевая машина прогрета и ждёт команды на старт. Мурранг и Хрегонн всем своим видом демонстрировали нетерпение. Братья-квизы стояли чуть впереди гномьей пехоты и рвались кинуться в бой, помочь соплеменникам спастись от нападков прихвостней Тейла. К сожалению, я не мог прокачать их при разрушении алтаря Тейла, хотя с точки зрения общей стратегии это было бы лучшим выходом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если ради победы нужно меняться, мы будем меняться, потому что наши убеждения тоже можно положить на весы, чтобы понять, стоят ли они отказа от победы. Тайфун не ваш исторический враг из стёртых эпох, — я продолжил настаивать на своей точке зрения. — Он боец армии Штатгаля. Он защитник Гинн, принявший бой, пока вы прячетесь за своими старыми правилами. Вы судите не его вину. Он простой переродившийся тролль, прошедший тюрьму и войну. А вы сейчас талдычите своё, мол Титаны плохие.

Они стали обмениваться взглядами. Единый фронт Пантеона рассыпался на отдельные сомнения.

Боги — личности, у них разные мнения.

— Штатгаль меняет этот мир быстрее, чем ваш Пантеон, — я подвёл итог своей речи. — Почему договор со мной от имени Живых богов заключили не все вы, а только часть? Не для того ли, чтобы остальные потом сказали: «Я — не я, лошадь не моя». А? Чтобы отказаться от договорённости? Вы боитесь титанов потому, что не понимаете их? А вот я провёл с ним много дней, я даже смотрел ему в душу. Смотрел в душу Тайфуна, там нет тьмы или света, он ничем не похож на человека, на нас с вами, поэтому непонятен. Но там нет зла и тьмы. Там камни, песок и медленная вода в толще земли, там миллионы лет неспешности и горы терпения. Мы с ним разные. Но когда это меня останавливало? Это был риторический вопрос. Никогда не останавливало.

Парганас не собирался принимать поражение в словесной дуэли. Фигура Верховного бога войны налилась слепящим оранжевым светом. Давящая аура сменила тональность с высокомерного осуждения на готовность к силовому подавлению.

Ну, конечно, твою мать! Нечем возразить словами, бей в будку. Ничем эти так называемые боги не отличаются от людей или представителей иных рас.

И пока остальные боги стали перешёптываться, Парганас поднял сияющую длань.

Жест грубо оборвал политическую дискуссию.

Верховный бог собирался сказать своё веское, как ему казалось, слово.

А у меня в горле застыл ком размером с кулак. Кажется, дотрынделся, Ростислав Игоревич. Говорил мне декан, следить за языком.

Небо над площадкой раскололось. Концентрированный столб чистого солнечного света ударил вертикально вниз. Слепящий поток нёс в себе массу и температуру, способные испарить крепостную башню или вплавить стальную болванку в скалу.

Я не сдвинулся с места. Смысла не было, он наверняка не даст мне сбежать.

Световой шторм поглотил мою фигуру. Доспех бы не спас, я не стал его активировать.

Тут другое.

Мне никогда не было так жарко, однако моя душа и то, что Фомир называл энергетическая структура, стали пропускать свет сквозь себя, защищая тело, поглощая энергию, которая стала быстро заполнять все возможные каналы и хранилища.

Я не мог бы сопротивляться могуществу солнца. Не мог покориться, не мог спрятаться.