ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Боги ненавидят титанов. Боги ненавидят друг друга. Боги презирают смертных. Боги грозятся разрушить мир.
И есть Рос Голицын. Ему плевать. Он просто выигрывает войны.

Столица гномов Для переброски из Цитадели использовался второй плац. Портальные кольца поставили туда временно, что говорится, на пять минут. Армия Штатгаля выстроилась в коробки и сейчас в нетерпении почёсывалась, ворчала и переругивалась от нетерпения. Боевая машина прогрета и ждёт команды на старт. Мурранг и Хрегонн всем своим видом демонстрировали нетерпение. Братья-квизы стояли чуть впереди гномьей пехоты и рвались кинуться в бой, помочь соплеменникам спастись от нападков прихвостней Тейла. К сожалению, я не мог прокачать их при разрушении алтаря Тейла, хотя с точки зрения общей стратегии это было бы лучшим выходом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто посмотрю один момент, если что-то пойдёт не так, удеру.

— Ну, ладно, — протянул он.

Вообще Гбарийский архипелаг был от Газарии далеко на северо-западе и до него было по меньшей мере пару тысяч километров, если по прямой.

Телепортация, конечно, рулит.

Уже через десять минут я вышагивал по тропинке между каменными холмами, вступая на ровную и поросшую травами часть плато.

Плато в этой части острова — ровное как стол и прямо в его центре был алтарь, теперь я это чувствовал отчётливо. Как и то, что этот алтарь настроен нейтрально и не покрыт десятком магических щитов.

Прикидывается простой каменюкой. Мудро.

Солнце светило через разреженные облака, которые тонкими блинами растекались по небу.

Ветер был тёплым, ласковым, нёс запахи моря, которое отсюда не было видно, но его влияние на мягкий климат было ощутимым даже с закрытыми глазами.

Металлический доспех сразу потяжелел под прямыми лучами солнца, так что я его деактивировал и остался в простой походной куртке.

Со стороны — просто странник, один из множества, кто бродит по тысячам дорог Гинн.

Ландшафт вокруг меня никак не указывал на войну или военное время.

Над горизонтом не поднимались чёрные столбы дыма. Дороги не были избиты маршевыми колоннами, не бродили конные патрули, в кустах не прятались дезертиры, а на холмах отсутствовали укреплённые лагеря и рвы.

Всё вокруг дышало миром и покоем.

Открытое пространство живо напоминало южные земные равнины.

Архипелаг не представлял собой единой государство. По какой-то причине ни одно из племён, живущих тут, не горело желанием собрать это всё под единым правлением, обложить налогами и устроить общие законы.

Грунтовые дороги неспешно вились от стойбищ в центрах островов мимо небольших деревень. Земледельцев было не особенно много и их поля больше напоминали огороды, чем фермерские угодья. Местное сельское хозяйство всё больше упирало в скотоводство. Оттуда дороги шли к невидимому отсюда побережью.

Там была сеть прибрежных городков, каждый из которых, так же, как это делали греки, жил под властью собственных правителей, а племена внутренних земель подчинялись вождям и своим родовым законам.

Это опять-таки вызывало у меня ассоциацию с Грецией, которая почти всю свою историю каким-то единым государством не была, каждый полис жил своей жизнью, и они ситуативно объединялись в союзы, например, под руководством афинян.

В этом смысле на Газарию, где доминировал Порт-Арми, а весь регион был скорее его «пригородом», жизнь на островах Гбарийского архипелага ничем не походила.

Я брёл в гордом одиночестве, готовый, тем не менее, при необходимости покинуть дорогу — то есть, сбежать или же, смотря по ситуации, вытащить из шляпы парочку рот из состава гарнизона Порт-Арми.