ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Последний виток лег на бочку ближе к полудню, и я отступил на шаг полюбоваться. Сто метров силового кабеля уместились на широченной таре до обидного скромно, витков вышло всего ничего, и со стороны намотка тянула разве что на запас бельевой веревки. Но я-то знал, что здесь лежит, поэтому стоял и улыбался, глядя не на бочку, а сквозь нее, на строчки, которые повисли перед глазами. [Обкатка технологии протяжки завершена] [Путь Созидания III: 53% → 76%] [Условие пересечения первого порога по Пути Разрушения: выполнено] [Условие пересечения первого порога по Пути Созидания: не выполнено] Пару секунд я честно вспоминал, за что мне вообще зачли Разрушение, а потом из памяти всплыл голем, и я усмехнулся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пока обоз жевал вяленое мясо с хлебом, один из мужиков тихонько отделил от своей порции полоску, положил на пенек в паре шагов от меня и отошел бочком, не поворачиваясь спиной. Пчела дар оценила, перебралась на пенек и аккуратно подхватила ее жвалами, а на плечо вернулась уже с добычей. Даритель просиял и до конца привала поглядывал на остальных с превосходством, у него теперь, выходит, знакомство в высоких кругах.

До самого вечера она взлетала всего пару раз, кружила где-то над соснами, а один раз поймала птичку и скушала прямо на ветке. Птичку, конечно, жалко, но это природа, тут все кого-нибудь едят, и такое положение вещей вполне нормально.

Разве что пчелы, как я когда-то давно думал, питаются медом, ну так спишем на странности здешнего леса, их тут и без пчел предостаточно.

К ельнику вышли, когда солнце уже село за верхушки, но остатки света еще держались на небе. Резкий хвойный дух никуда не делся, мужики принюхивались и морщились, один Больд повел носом с одобрением, ему нравится.

Лагерь встал тут же, на пологой поляне чуть в стороне, телеги составили кругом, и над стоянкой задымили первые костры. Охотники разошлись по кромке расставлять ловушки, Больд выпросил себе заготовку дров и удалился в сумерки, откуда сразу донесся смачный треск. Пчелка перебралась с моего плеча на крышку ванны и устроилась там часовым, а я, пока хоть что-то видно, лично отправился к елям, налаживать добычу.

Еще в деревне, между ванной и формами, успел заскочить к Дагне и заказать полдюжины желобков, узких кованых лотков в ладонь длиной с заостренным хвостом. В прошлой жизни такую железку вбивали в березы, когда по весне гнали сок, да и смолу на делянках добывали похожим образом, только называлось это ремесло каким-то отдельным словом, которое я так и не вспомнил. Ну и пусть, желобок он и есть желобок, Дагна отковала все шесть за вечер и даже не поинтересовалась, зачем они мне, целее нервы.

Сама добыча дело нехитрое, если понимать порядок. Для начала выбрал три ели пожирнее, с самыми богатыми натеками, и к каждой приставил по мужику. Первым делом подпорки, под висячими лапами к стволу не подлезть, так что вырубили рогатин и приподняли ими нижние ветки, открывая подход к источнику смолы.

Под ноги бросили палки, земля возле стволов пропитана смолой на ладонь вглубь, наступишь сапогом и останешься без сапога, это дерево добычу назад не отдает. Следом растянули над каждым рабочим местом косой полог из рогожи на жердях, капли с верхних веток срываются без расписания, а одной такой капли хватит, чтобы до конца похода щеголять нарядной проплешиной. Вельт в свое время предупреждал, вляпаешься и не отмоешься, и проверять его слова на собственной шкуре второй раз охоты нет.

Дальше главное, ради чего ковались желобки.