ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Последний виток лег на бочку ближе к полудню, и я отступил на шаг полюбоваться. Сто метров силового кабеля уместились на широченной таре до обидного скромно, витков вышло всего ничего, и со стороны намотка тянула разве что на запас бельевой веревки. Но я-то знал, что здесь лежит, поэтому стоял и улыбался, глядя не на бочку, а сквозь нее, на строчки, которые повисли перед глазами. [Обкатка технологии протяжки завершена] [Путь Созидания III: 53% → 76%] [Условие пересечения первого порога по Пути Разрушения: выполнено] [Условие пересечения первого порога по Пути Созидания: не выполнено] Пару секунд я честно вспоминал, за что мне вообще зачли Разрушение, а потом из памяти всплыл голем, и я усмехнулся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сто дел разом всё равно не провернуть, монтаж в воде — это сваи, плот и целый день работы, а нынешний уже перевалил за середину и в мою пользу заканчиваться не собирался. Зато веревка вот она, пряха принесла ее сама, все двести метров жгута, и одеть его в воск можно прямо сейчас, производство простоев не любит.

Так что я вернулся к бочке и лотку, остальное всё обязательно сделаем, но прыгать с дела на дело как минимум бессмысленно, тут лучше использовать комплексный подход. Вот завтра, если Хорг со своей бригадой не успеет закончить с канавкой до склада, тогда уже можно смело приниматься за монтаж колеса, тем более план уже принял форму и хорошенько расположился в голове.

Протяжка дело уже освоенное, жгут уходит под полено, тонет в расплаве и выбирается наружу в восковой рубашке, знай себе крути и следи, чтобы слой ложился ровно. Собственно, за этим занятием меня и застал староста.

Он спокойно подошел к площадке, огляделся, махнул рукой, и от дороги молча потянулись мужики с горшками. Горшки сгружали у котлов рядком, и рядок этот всё никак не кончался. Прерываться нельзя, бочку надо крутить равномерно, но интересно же до дрожи в пальцах и зуда в еще одном месте! Староста о чем-то коротко переговорил с теткой, которая заправляет варкой, кивнул мне издалека и ушел, так ничего и не объяснив.

Руки крутили, голова строила версии, и версии шли по нарастающей. Начал я со скромного меда, к десятому горшку дорос до взятки в особо крупных размерах, а к двадцатому выходило, что в таком горшке вполне поместится чья-нибудь голова. Уж не знаю, как мне удалось совладать с любопытством, но равномерность намотки в этот день держалась на чистой силе воли.

Только спустя пару часов, когда кабель улегся на бочку последним витком, я смог подойти и поинтересоваться, что тут происходит и почему мне сразу не доложили, а издевались всё это время.

А оказалось, что это староста так распорядился. Мол, вот вам запасы жира со складов, а как закончатся, обращайтесь, будут еще. Собрал у деревенских жир, который топили по домам, добавил сверху жиры с особых зверей, и вышло разом на три варки, самое малое. Я пооткрывал крышки, и действительно, нашелся там и медведоедов жир, и даже лосиный, но в основном, конечно, с кабанчиков. Есть чистый, есть не особо, но в целом производство теперь загружено по самую макушку.

— Ну что, начинаем? — деловито уточнила тетка, когда я закрыл последний горшок.

— Так а зачем вы тогда стояли? — искренне удивился я. — Могли бы уже начать, партию простого мыла вы без меня сделаете с закрытыми глазами. А вот это, — я указал на несколько горшков почище, — это с цветами замочите, по цветку на два ведра. Если Больд не против, конечно. И отдельно вон тот чистый жир подтопите, туда буквально пару лепестков.