ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Опись ущерба светилась даже сквозь крышку походного сундука, и командующий все больше подозревал, что делает она это назло. Днем янтарный отсвет худо-бедно терялся, зато ночами сочился из-под крышки ровной полосой, и часовые снаружи уже дважды справлялись, не надобно ли господину чего, раз господин жжет свечи до самого утра. Господину было надобно ровно одно, чтобы проклятая бумага перестала существовать, но тут выходила заминка, жечь ее мастер отсоветовал лично, предупредив, что бумага прихватит с собой шатер, и проверять это на деле отчего-то совсем не тянуло.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Ты чего, решил, что он удрал?

— Ничего я не решил, — соврал я, но было уже поздно.

— Превратился в гнилолета и улетел! — хохотнул он и помахал ладонями на манер крылышек.

— Точно, слышал же байку? — второй отлип от стенки и заулыбался во весь рот. — Мульб рассказывал. Тут какой-то местный дурачок удумал, что гнилоход у него, что твоя бабочка, возьмет и превратится. Сидел, говорят, ждал. Караулил!

— Мульб? — старший поскреб затылок. — А он что, сам видел?

— Не знаю, но врать-то ему незачем!

— Ну да, — выдавил я и на всякий случай отвернулся к яме. — Действительно, дурачок какой-то, наверное. Это ж надо было такое подумать.

Про себя же отметил, что пустить подобную байку по деревне мог ровно один старик, и зовут его Эдвин. Мульба я, что характерно, тоже ни разу не видел, зато осведомленность у мужика отменная, молва через него расходится быстрее ярмарочной. Хотя обвинять травника не буду, слухи Эдвин распространять не станет, он у нас распространяет навоз и здоровье. И вообще, если вдуматься, всё видит, а сам никому не показывается, не гнилолет ли часом этот ваш Мульб? Так, стоп, мысль эту вслух лучше не произносить никогда, а то с такими темпами я в дурачки запишусь окончательно.

Раз побег отменяется, можно наконец рассмотреть работника, в дереве-то его толком не поразглядываешь. И ведь оказался он довольно миловидным товарищем, насколько такое определение годится для жителя выгребной ямы.

Смахивает на черного глянцевого осьминога-переростка, только щупалец заметно больше положенных восьми, я взялся пересчитывать и сбился, а туловища, считай, и нет, так, вытянутая перемычка, на которой сходятся жгуты. Рта не наблюдается в принципе, что для существа его профессии

скорее комплимент.

Один из жгутов между делом ощупал стенку, дотянулся до верхнего кирпича, потрогал его и разочарованно сполз обратно, кладка ему пришлась не по вкусу. Вот и славно, на то и расчет, дерева в этом хозяйстве больше не будет, разве что в виде обеда.

Страшным он казался исключительно за счет дубовых габаритов, теперь же щупальца без зацепа так высоко не поднимаются, тянутся к кромке, чуть-чуть не достают и шлепаются обратно, так что выбраться наружу этот красавец при всем желании не сможет. Смотрел я на эти упражнения, смотрел, и жалко мне стало нашего трудягу.

А вот что примечательно, вони над ямой нет. Я-то грешным делом думал, что запахи держало в себе дерево, но от него остались одни воспоминания, а свежесть никуда не делась. Соседям подарок, а моим планам тем более.

Кстати, отоплением коллекторов заниматься не придется, такой вывод напросился сам собой. Мороз гнилоходу вряд ли страшен, причем не оттого, что он теплокровный или собрался в спячку, просто снизу ощутимо тянет жаром.