ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом.
Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи.
Видели бы это те, кто называл их старым хламом! А я всегда знал, что в хозяйстве всё пригодится.
Особенно, когда надо развивать и защищать собственную деревню в мире полном тварей, которые хотят тебя сожрать. И людей, которые может быть ещё похуже демонов.

Стоял у кровати и тихо, с подвыванием ворчал в темноту. Корги — порода деятельная, ему бы носиться да гонять; мало ли что приснилось. Я уже начал заворачиваться обратно в одеяло, когда сообразил: по ночам-то Булыч меня обычно не трогает. Дрыхнет в коридоре на коврике и в ус не дует. А тут стоит, косится то на меня, то на окно. Со стороны участка донёсся глухой короткий звук, будто уронили что-то тяжёлое. Потом ещё раз, осторожно, словно в четыре руки придерживали. Я спустил ноги на пол, натянул штаны. В голове машинально промелькнуло воспоминание, как я вечером проверял заперта ли калитка.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оборону я задумал простую, как три копейки. Бой на пятачке. Мы втроём встаём перед воротами, спиной к стене, и держим единственный узкий подход. За воротами, наверху, десяток беспомощных, которых нельзя бросить и некуда деть. Там же будет караулить Булыч.

Значит, никаких манёвров, никаких отступлений. Стоим и обороняемся, пока стоится.

Солнце тем временем клонилось всё ниже. Тени от гаража вытянулись через весь холм. Стало прохладно и очень тихо, и в этой тишине я поймал себя на мысли, что надо было поставить чайник. Да, он тоже в гараже имелся. Люблю чай, что поделать. Но, видно, уже не успею.

Булыч наверху нервничал, и всё порывался спуститься вниз, к нам. Но я был непреклонен.

Однако, даже не видя опасности, он первым почуял её каким-то своим шестым собачьим чувством. Мы все услышали, как из глотки у него полез тот самый низкий рокот, с которым он поднял меня среди ночи в другой, спокойной, оставшейся невесть где жизни.

Я всмотрелся вдаль.

По опушке, там, где темнота под деревьями была гуще всего, что-то шевелилось. Не ветер, а что-то живое. Чёрная волна мелких существ выливалась из-под деревьев и растекалась по склону, и текла эта волна не к площади, где алела на камнях кровавая звезда, а сюда. К нам. К гаражу.

След взяли, значит. Ну конечно. Свежая кровь на Элиной руке, живые люди на холме. Чего им та пустая площадь, когда ужин сам вышел навстречу и машет руками.

Булыч снова гавкнул. Коротко, зло, предупреждающе.

Я дёрнул шнур стартера. Пила чихнула и завелась со второго раза, забилась в руках сытым железным зверем, перекрывая рёвом и рокот пса, и шелест подступающей волны.

— Держитесь, — сказал я своим. — Сейчас начнётся.

Глава 3

Волна докатилась до нас быстрее, чем я прикидывал.

Метров с двадцати я наконец рассмотрел эту публику как следует и убедился, что Эля не приврала. Мелочь, всё верно. Ростом кто с Булыча, кто чуть крупнее, кто и вовсе с большую кошку. На том, впрочем, сходство с моим добродушным пирожком и кончалось.

Половина смахивала на крыс, только переросших и облезлых, с голым розовым хвостом и жёлтым передним зубом наружу. Вторая половина хвоста не имела вовсе или таскала за собой куцый огрызок, зато мордой напоминала тех самых мелких агрессивных собачонок вроде плохо воспитанных чихуахуа, что тявкают из-под хозяйской юбки и всерьёз считают себя грозой района.

Слюна с них капала на бегу и, падая на траву, тихо шипела, выедая бурые проплешины. Пахло от всего этого воинства кисло и нехорошо, вроде прокисшего борща, забытого в кастрюле на неделю.

Красавцы, одним словом. Даже странно, что Эля сначала приняла Булыча за их родню.

— Ближе двух шагов никого не подпускать, — сказал я своим. — Миша, ты крайний. Держи щитом, бей на замахе. Эля, огонь только когда я скажу, и упаси тебя боги дунуть в нашу сторону.