ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отличное место - будущее псковское княжество. Не то, чтобы богатое, но и не бедное. Есть свое железо, есть поля-леса и все, что на них. Есть выход к большим озерам, будущим Псковскому и Чудскому, обильными рыбой и невероятно удобным в заготовке и хранении снетком. Враги, само собой, тоже имеются. Эсты, латы и прочие предки будущих прибалтов. С Новгородом тоже нельзя сказать, что дружба. С такими друзьями заклятые враги несерьезными кажутся. Отличное место град Плесков, хотя для Ульфа Хвити и его хирда все же мелковато. Однако как база, сойдет. Отсель, перефразируя классика, грозить он будет свеям. И не только свеям. Три драккара, три сотни воинов, проверенных в боях. Есть, чем гордиться тому, кто появился в этом мире даже без исподнего. Есть, чем гордиться, и повеселиться с кем, тоже есть. Это добычу, случается, некуда грузить, а вот славы много не бывает.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мысль о добыче вмиг на позитив настраивает.

— Вот здесь оне лежат, — сообщает Став, махнув рукой вправо. — В овражке. Так посыл сказал. У поворота на Свисс-озеро.

Самого вестника с нами нет. Приболел с непривычки к долгой скачке.

У поворота? Да ладно. По-моему, эта с позволения сказать дорога из одних поворотов и состоит. Слева, пониже, топь. Справа, повыше — чащоба. И деревца какие-то кривые, бестолковые. Не чета нашим селундским или борам днепровским.

— Что, так и лежат? — удивился я. — А похоронить?

— Родня погребет, — равнодушно сказал тысяцкий. — Вот как ты, княже, эстов накажешь, так они и отправятся. Заодно и тех схоронят, коих эсты побили. Еще и жреца кликнут, чтоб души их за Кромку отправить.

— С таким не всякий жрец справится, — включилась в разговор Заря. — Надо, чтоб бог его с Мореной дружен был. И поторопиться стоит. Заложные ведь недолго близ тел мертвых вьются.

— Ты понимаешь, княгиня, — одобрительно откликнулся Став.

У них тут же завязался профессиональный диалог в языческих реалиях.

Я мог бы напомнить Заре, что она теперь христианка и ей все эти боги теперь не боги, а бесы. Мог бы, но зачем? Пусть этим отец Бернар занимается. Сам крестил, пусть сам и упирается.

Я приотстал, поехав вровень с одним из плесковских ратников. Дорога шириной в полторы повозки позволяла ехать по-четыре.

— Далеко еще?

— Дак солнце там встанет и будем, — ответил ополченец. Потом, спохватившись, добавляет: — Княже.

Меньше часа до цели осталось.

Ратник — крепкий муж моих годов примерно, то есть по здешним меркам уже на пенсию пора. Говор у него странноватый. Кривики вместо кривичи. Да здесь все так говорят. А в Новгороде цокают. Вроде бы люди близкой крови, словене, живут, считай, рядом, а такое различие. Новгородец для плесковича всегда чужак.

Говорит ратник неспешно, с чувством собственного достоинства. Но вот каков сей субьект в бою, можно только догадываться. Впрочем, в ближайшее время до испытания его боевых качеств дело вряд ли дойдет.

Я сделал мысленную отметку: надо омолаживать контингент. Потому что скорее всего эта важность — пустые понты. Понятно, что возраст не всегда приговор для воина. Гагара, и на пятом десятке крут. Но у здешних другая порода. Им выживать легче. И прокормиться нетрудно и по-настоящему сильные враги сюда не захаживают. Вокруг болота. За болотами горушки, невысокие, но неудобные. Реки есть, но такие, что гостям торговым разве что зимой идти сюда желание возникнет. А тем, кто железную цену платит, город Плесков и вовсе не интересен. Зверя пушного в здешних лесам немного. Бортей пчелиных тоже. Что с с плесковичей взять? Рыбешку сушеную?[1]

Вот и выходит, что нет тут естественного воинского отбора и один викинг стоит троих таких самодовольных героев в броне из вареной кожи.