Водила тут же полез осматривать возможные повреждения, а Верка продолжала о чём-то щебетать с нашим спасителем.
— Вер! Ехать надо! — кричу я из машины, чувствуя, как во мне просыпается ревность.
Это с какого перепугу-то? Чужая, в общем-то, баба. Красивая — да. И, как выяснилось, свободная. Пусть даже у нас с ней ночью что-то там и было… Всё равно — сам себя не понимаю.
Дальше особых приключений не случилось. Разве что какой-то заяц внезапно выскочил на дорогу и едва не закончил свою жизнь под колёсами нашей «Волги». Но водила после кювета ехал уже осторожно.
Вскоре мы добрались до аэропорта.
— Идём со мной в зал для депутатов, — щедро предлагаю я Верке.
— А меня пустят? — не верит она. — Я-то какое отношение к депутатам имею?
— Скажу — помощница, — невозмутимо отвечаю я. — Нам, депутатам, сейчас помощники полагаются. Некоторым даже деньги платят вполне приличные.
— Ну-ка, ну-ка… расскажи, — тут же оживилась Верка.
Как и ожидалось, в зал нас пропустили без единого вопроса.
Ростовский депутатский зал, кстати, оказался вполне приличным. Даже получше, чем в Красноярске. Забавно, потому что в будущем, помню, Красноярский аэропорт обзаведётся одним из лучших вип-залов, где мне доводилось бывать. Правда, называться он будет уже не депутатским, а бизнес-залом. И тусоваться там станут уже не депутаты с министрами, а крупные чиновники, банкиры, коммерсы и прочий денежный народ.
Едва за нами захлопнулась дверь, как мы будто бы в другом мире оказались. Даже запахи здесь были другие.
Никакого густого табачного тумана, кислого перегара и духана от еды, завёрнутой в газету. Вместо этого — лёгкий аромат кофе и хороших сигарет. Да, курили и тут, конечно. Сейчас вообще дымят везде — в учреждениях, поездах, самолётах. Максимум могут выделить курящим отдельный закуток с урной, и то не всегда. И ведь никто не возмущается: рядом дети сидят, люди едят — всем пофиг.
Народу немного. Кто-то листает газету, кто-то негромко разговаривает, какая-то тётенька в шляпке пьёт кофе, аристократически оттопырив мизинец. Никто не орёт, дети не ревут, под ноги тебе не пихают баулы и не переспрашивают нервно каждые пять минут: «Это какой сейчас рейс объявили?»
Верка с любопытством озиралась по сторонам, явно примеряя на себя эту «красивую жизнь». И, надо признать, вписывалась она сюда намного лучше многих важных на вид депутатских жён.
Иду сдавать багаж, указав ей на небольшие диванчики у столика.
Пока оформлял нас с Верой на рейс да сдавал багаж, к моей спутнице уже успел подсесть немолодой мужчина кавказской внешности и теперь что-то вдохновенно ей втирал.
Верка слушала без всякой благосклонности — вид у неё был слегка раздражённый. Хотя, возможно, она просто не могла сообразить, как культурно отделаться от прилипалы.






