ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Страна ещё едина, но то там, то тут что-то рвется, ломается, корежится. Но пока держится. Хотя, кажется, предел прочности уже наступил.

За окном тихо и снежно, хотя я и не в Сибири. Смотрю в окно: на дворе белым-бело, и посреди этой белизны наш Снежок. Не сразу и разглядишь его, только периодически доносится глухое, обстоятельное «гав» в сторону редкого прохожего. Новогодние праздники я отмечаю в родном посёлке, с близкими. Семейство наше за последние годы разрослось, и в доме стало тесновато. Зато шумно, весело и по-настоящему душевно. Бабуля, правда, всё чаще стала хворать — давление мучает да суставы беспокоят. В январе–феврале обязательно организую ей путёвку куда-нибудь — пусть подлечится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И тут же задаю вопрос, давно вертящийся на языке:

— А ты чего вообще приехала-то? Да ещё первого января? Нормальные люди в этот день отсыпаются да вчерашние салаты доедают.

— Фу ты! Я ещё тридцать первого прилетела с папой. Просто мы Новый год в райцентре отмечали, у его друга.

Иду собираться домой, а Верка — к знакомым, у которых оставила вещи.

— Толя, не отказывайся. Вон как похудел, — с упорством настаивает бабуля, укладывая мне в дорожную сумку банки с соленьями, вареньем и прочими стратегическими запасами.

Не желая обижать старушку, беру. Кому-нибудь в Абакане пристрою.

«Волга» за мной приехала заранее, поэтому и водила успел отведать бабулиного гостеприимства. Тепло прощаюсь с роднёй и еду за своей попутчицей.

— У тебя что, одна сумка всего? — с завистью кошусь я на малогабаритный багаж Верки, когда та садится в машину.

— Остальные отец привезёт. Он позже поедет, — отвечает Верка, пристраивая сумку у себя в ногах.

«Волга» тронулась с места. Какое-то время едем молча, я искоса поглядываю на попутчицу.

— И как тебя муж одну-то отпустил? — не выдерживаю я, желая наконец прояснить непонятную мне ситуацию.

— Почему одну? Я с папой сюда прилетала, — поправила Верка. — А с мужем мы развелись. Я теперь мать-одиночка, — добавила она с иронично-грустной улыбкой.

— О как… А я и не знал.

— Да никто не знал. Я никому не говорила. Начнут ещё сочувствовать… не люблю это.

— Сочувствовать? — хмыкнул я. — Да я тебя умоляю! С такой внешностью долго одной не будешь. Выглядишь — отпад.

Верка фыркнула и отвернулась к окну, пряча улыбку. Видно было, что мой грубоватый, но простой комплимент ей пришёлся по душе.

Хотя, думаю, к подобным вещам она давно привыкла.

Непонятно только, почему Архарова тогда так расстроилась, узнав про нашу возможную… хм… связь? Я что, не её уровня? А кто ей тогда нужен — артист Большого театра, иностранный дипломат или солист популярной рок-группы?

Но вслух, разумеется, ничего такого спрашивать не стал. Вместо этого завёл разговор про учёбу.

Оказалось, после развода Верка вернулась с дочкой к родителям и сейчас живёт у них. Учится на четвёртом курсе ленинградского политеха.

Почти как и в моей прошлой жизни. Только там у неё было уже двое детей, и с мужем она вроде не разводилась.

Но я тут точно ни при чём. Мы ж со школы почти не общались. А это уже скоро шесть лет будет!

Хотел было похвастаться собой, но Верка быстро обломала мой порыв: оказывается, одноклассники вчера уже просветили Архарову насчёт меня, и теперь она всё про меня знает — холостой депутат, олимпийский чемпион и ответственный партийный работник.

Всё да не всё! Ни про Марту с её королевской семейкой, ни про мои знакомства на самом верху она не в курсе.