ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Страна ещё едина, но то там, то тут что-то рвется, ломается, корежится. Но пока держится. Хотя, кажется, предел прочности уже наступил.

За окном тихо и снежно, хотя я и не в Сибири. Смотрю в окно: на дворе белым-бело, и посреди этой белизны наш Снежок. Не сразу и разглядишь его, только периодически доносится глухое, обстоятельное «гав» в сторону редкого прохожего. Новогодние праздники я отмечаю в родном посёлке, с близкими. Семейство наше за последние годы разрослось, и в доме стало тесновато. Зато шумно, весело и по-настоящему душевно. Бабуля, правда, всё чаще стала хворать — давление мучает да суставы беспокоят. В январе–феврале обязательно организую ей путёвку куда-нибудь — пусть подлечится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Толя, а это что за парень? Женат? А квартира в Москве есть? А кем работает? Что в обкоме — я уже поняла, — засыпала меня вопросами про Андрея подружка.

Еле спровадил её на рейс. Ну и сам вскоре полетел.

И, кстати, по «приятному совпадению», в салоне моего самолёта обнаружился свежеприобретённый недруг — Реваз собственной персоной.

Сидит, правда, далеко, но меня заметил — это точно. Думаю, сейчас мысленно шлёт мне проклятия в спину на своём грузинском.

— Чего они все в Москву летят? Будто она резиновая, — ворчит старуха по соседству.

— И не говорите, Аглая Семёновна, — поддакиваю я пожилой женщине, с которой уже успел познакомиться.

Впрочем, я и сам из категории «понаехавших». Квартира в Москве у меня хоть и есть, но служебная. Правда, прописка постоянная, а значит, при должной сноровке и нужных знакомствах через пару-тройку лет её вполне можно будет «прихватизировать».

Именно прихватизировать, а не приватизировать. Потому что служебное жильё по закону передаче в собственность не подлежит, и любой грамотный юрист тебе это на пальцах объяснит.

Но я-то помню, как оно на самом деле будет. Вся номенклатура тогда свои хоромы мигом оформит на себя: кто через ведомство, кто через мэрию, а кто и вовсе непонятно через кого. Главное — успеть, пока вокруг бардак. И пока есть с кем договариваться.

Вот только что мне делать с кооперативной квартирой в Красноярске? Надо будет подумать.

Незаметно подкрался сон, и я даже отказался от обеда на борту. Ну её, эту аэрофлотовскую дежурную курицу с рисом — лучше чуток покемарю.

Рейс на Абакан только ночью, так что беру такси и тащу багаж домой.

Но бросать там сумки не спешу — продукты же, испортятся. Приходится по-быстрому запихивать всё это добро в холодос: и то, что бабуля насовала, и гостинцы от Виктора Семёновича.

Судя по содержимому баулов, местную фермерскую продукцию мне в основном выдали натурпродуктом. Ну и спиртное имеется, куда ж без него. Сейчас благодарность без бутылки считается какой-то неискренней.

Напоследок чиркаю записку Бейбуту — мол, не тушуйся, бери из холодильника что понравится.

Зря, конечно, написал. Этот и без всяких записок не постесняется.

Ну а сам — снова в Домодедово.

Чёрт, носатый опять в депутатском зале! Думал, мужик затаил на меня зло после вчерашнего, но нет — грузинский министр всё-таки набрался решимости и подошёл ко мне.

— Прошу прощения за неуместное поведение…

Прощаю, конечно, а сам думаю: не иначе кто-то нашего Реваза ночью хорошенько проконсультировал — мол, с этим парнем из ЦК лучше не ссориться, себе дороже выйдет.

Наконец, рано утром приземляюсь в Абакане. И — нате вам, здрасьте: никто не встречает.

Номер-то мне Анька Малова, секретарша моя, заранее в гостинице забронировала, а вот машину подогнать местные, видимо, не сочли нужным.