ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Страна ещё едина, но то там, то тут что-то рвется, ломается, корежится. Но пока держится. Хотя, кажется, предел прочности уже наступил.

За окном тихо и снежно, хотя я и не в Сибири. Смотрю в окно: на дворе белым-бело, и посреди этой белизны наш Снежок. Не сразу и разглядишь его, только периодически доносится глухое, обстоятельное «гав» в сторону редкого прохожего. Новогодние праздники я отмечаю в родном посёлке, с близкими. Семейство наше за последние годы разрослось, и в доме стало тесновато. Зато шумно, весело и по-настоящему душевно. Бабуля, правда, всё чаще стала хворать — давление мучает да суставы беспокоят. В январе–феврале обязательно организую ей путёвку куда-нибудь — пусть подлечится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он быстро ощупал колено, осторожно пошевелил ногу.

— Похоже, связки. Возможно, крестообразная.

— Толя, ты как? — с волнением спросил тренер, у которого прямо на глазах исчезала строчка из будущего резюме: «тренер чемпиона СССР».

— Двигаться могу. Буду осторожнее, — промычал я сквозь каппу, твёрдо решив продолжить бой.

Вообще-то неправильно это — рисковать ногой. И не столько с точки зрения человека, который решил завязать со спортом, сколько с точки зрения спортсмена, настроенного на долгую карьеру. Лучше отдать один бой, чем так рискнуть и вообще выбыть из бокса.

Но вот такой я упрямый идиот.

— Если есть нестабильность сустава — продолжать опасно. Можно дорвать, — серьёзно предупредил врач.

— Толя, давай снимаемся, — тяжело сказал тренер.

— Нормально всё. Я веду. Достою бой, — отказался я.

Врач посмотрел на тренера.

— Пока допускаю. Но при малейшей нестабильности — сниму.

Тот после слов врача заметно воспрял духом.

— Смотри на его руки, — посоветовал он. — Не на ноги, не на корпус — на перчатки. Если он идёт вперёд — ты не встречаешь, ты уходишь. Твоя задача сейчас — не бить, а выжить в этом раунде.

Третий раунд показал, как много в бою значили ноги, которые уже шестой год верой и правдой служат мне в этом теле. Ещё и больно было.

«Плохое решение выйти с травмой. Так и ногу угроблю, и бой всё равно солью», — мелькнула предательская мыслишка.

Соперник, науськанный своим опытным тренером, стал зажимать меня в углах, вынуждая принимать удары. Похоже, моя внутренняя неуверенность передалась ему с обратным знаком. Сергей поверил в себя, да ещё и силы под конец боя, как оказалось, сохранил.

В какой-то момент я пропустил тяжёлую комбинацию и пошатнулся. Рефери тут же остановил бой и начал отсчёт. И неважно, что я на ногах.

И ведь действовал он строго по правилам: в любительском боксе ещё с шестьдесят четвёртого года существовал обязательный отсчёт после тяжёлого удара, в том числе и когда боксёр оставался на ногах.

Тут я неожиданно для себя озлобился. На несправедливость жизни и этих правил, на рефери, на соперника, который уже почти торжествовал, а главное — на самого себя, неудачника. И понял, что во что бы то ни стало хочу выиграть этот бой.

«Нога, что нога? Главное — хвост!» — пошутил я про себя и, подняв перчатки к лицу, кивнул рефери: мол, я в порядке.

Увидев мою готовность продолжать бой, трибуны зааплодировали, возможно тем самым вынудив рефери дать согласие.

— Бокс! — скомандовал он.

Соперник, конечно же, сразу кинулся добивать. Но я перенёс почти весь вес на здоровую ногу и встретил его натиск зло и жёстко. А потом наконец нашёл лазейку в защите — уже, как стало очевидно, серебряного призёра этого чемпионата — и, хорошо вложившись в удар, коротко пробил ему прямо в правый глаз.