ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Страна ещё едина, но то там, то тут что-то рвется, ломается, корежится. Но пока держится. Хотя, кажется, предел прочности уже наступил.

За окном тихо и снежно, хотя я и не в Сибири. Смотрю в окно: на дворе белым-бело, и посреди этой белизны наш Снежок. Не сразу и разглядишь его, только периодически доносится глухое, обстоятельное «гав» в сторону редкого прохожего. Новогодние праздники я отмечаю в родном посёлке, с близкими. Семейство наше за последние годы разрослось, и в доме стало тесновато. Зато шумно, весело и по-настоящему душевно. Бабуля, правда, всё чаще стала хворать — давление мучает да суставы беспокоят. В январе–феврале обязательно организую ей путёвку куда-нибудь — пусть подлечится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Едем на стадион — большой, добротный и, главное, недавно отстроенный. Иванов по дороге с гордостью докладывает: мол, вмещает он двадцать тысяч зрителей.

Это, конечно, не «Лужники», но для небольшого Абакана очень даже солидно. Правда, на молодёжный турнир — пусть и международный — билеты распроданы пока что не все.

Что особенно порадовало — есть ВИП-ложа. То есть морозить задницу на трибуне мне не придётся. Можно, например, прямо оттуда в микрофон приветственную речь зачитать.

— Отобедаем, чем Бог послал? — радушно предлагает мне Иванов.

— А Геннадий Петрович, — уточняю осторожно, — когда меня к себе ждёт?

— Да, сказал в любое время можно подъехать.

— Тогда, пожалуй, откажусь. Спасибо за приглашение, но заставлять первого секретаря ждать — нехорошо.

Иванов остаётся на стадионе решать текущие организационные проблемы, а мы с Саньком на раздолбанной «жиге» дребезжим в обком.

С первым секретарём я, конечно, знаком, но не так, чтобы тесно. Виделись в Красноярске, ну и тут пару раз пересекались.

Его секретарша сразу доложила, что приехал Штыба, и попросила меня подождать минут пять — мол, у Геннадия Петровича посетитель.

Прекрасно понимаю: дело у меня хоть и важное, но, в принципе, небольшое. Так что без всяких возражений сажусь на стул у стены.

Наконец из кабинета вышла довольно молодая женщина, на ходу одёргивая юбку и поправляя причёску.

Впрочем, вряд ли у них там что-то было. Хоть первому и шестидесяти ещё нет, но производит он впечатление человека серьёзного.

Серьёзного… и прижимистого.

— А зачем вам деньги? — уже в третий раз спрашивал Геннадий Петрович. — Нет, такую сумму мы вам дать не можем. У нас весь бюджет расписан. Тем более, как мне сказали, вашими же стараниями нам доходную часть порезали.

— Власов сказал — много просите. А я выдал реальные цифры, — оправдываюсь я. — И потом, кое-что в доходы я вам добавил: тот же госзайм, тиражи лотерей…

Примерно так же Остап Бендер спрашивал Ипполит Матвеевича: мол, зачем вам, Киса, деньги? Нет, денег я вам не дам. Это баловство.

За что и получил бритвой по горлу.

Я, похоже, тоже уже начинаю подходить к этому состоянию.

— Деньги пойдут на выполнение заявок избирателей через депутатов, — терпеливо объясняю я. — Люди, как правило, сами знают, что им нужнее: ледяная горка зимой или новая библиотека.

— Да откуда их отрезать-то? Может, из социальной сферы? Или из капитального строительства? У нас большие планы. Вон стадион новый отгрохали два года назад. Что, не нужен? — начинает заводиться и Казьмин.

Он раздражённо побарабанил пальцами по столу и продолжил:

— К тому же бюджет уже свёрстан. Да, финансирование пока из края идёт, но как конкретные статьи отменять?

— По капитальному строительству, кстати… У вас незавершёнки полно, а вы новое начинаете.