Даже намека на береговую линию не было видно, но за долгие годы жизни здесь я столько раз смотрел на противоположный берег Лонг-Лейк, что мне казалось, будто ровная словно вычерченая по линейке полоса тумана скрыла всего несколько ярдов воды.
— Что это, папа? — крикнул Билли, стоя по колено в воде и пытаясь дотянуться до вымокшего флага.
— Туман.
— На озере? — с удивлением спросила Стефф, и я увидел в ее глазах отблеск влияния миссис Кармоди. Черт бы побрал эту старуху!
— Ну да. Ты никогда раньше не видела тумана на озере?
— Такого никогда. Он больше похож на облако.
— Это оттого, что свет яркий, — сказал я. — То же самое можно увидеть, пролетая над облаками на самолете.
— Но откуда он взялся? Туман бывает здесь только в сырую погоду.
Я взглянул на разрушенный сарай, потом посмотрел на полосу тумана. Мне показалось, что он приблизился, но за это я бы не поручился. Если он приближался, то опровергал все законы природы, потому что ветер — легкий бриз — дул с нашей стороны. Туман был белым-белым. Единственное, с чем я мог его сравнить, это с только что выпавшим снегом, ослепительно контрастирующим с глубокой голубизной зимнего неба. Но снег всегда отражает тысячи и тысячи алмазных лучиков солнца, а этот странный яркий и чистый туман не блестел совсем. Несмотря на то, что говорила Стефф, туман в ясные дни не такое уж редкое явление, но, когда его много, от взвешенной в воздухе влаги почти всегда в воздухе возникает радуга. Сегодня радуги не было.
Снова вернулось какое-то тяжелое предчувствие, но не успело окрепнуть, как я услышал низкое механическое «чух-чух-чух», за которым последовало едва слышное: «Дьявол!» Механический звук повторился, но человек смолчал. В третий раз последовало: «Чтоб тебя!», произнесенное тем же тоном. Тоном человека, решившего самостоятельно справиться с трудной задачей и быстро в этом решении разочаровавшегося.
«Чух-чух-чух…»
Я невольно улыбнулся. Звук хорошо разносится здесь, жужжащие бензопилы были далеко, и я без труда узнал не особенно приятный голос моего соседа, Брента Нортона.
Спустившись ближе к воде, я сделал вид, что просто иду к причалу, выброшенному на наш волнорез. Отсюда Нортона уже стало видно. Он стоял на усыпанной старыми сосновыми иглами прогалине у веранды, одетый в заляпанные краской джинсы и спортивную майку. Сорокодолларовая его прическа совершенно потеряла форму, он пытался завести свою пилу. В глубине души я даже немного обрадовался, увидев, что на его стол, предназначенный для пикников, упала желтая береза и разломила его на две части.
Нортон снова рванул трос стартера.
«Чух-чух-чух-чух-чух-чох! Чох! Чох!..Чох! Чух!»
Почти удалось, приятель.
Еще один рывок, достойный Геркулеса.
«Чух-чух-чух».






