ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда твоя новая жизнь начинается с оплеухи, это… бодрит.
Особенно если ты помнишь свою смерть и точно знаешь, что не должна была воскреснуть.

Когда твоя новая жизнь начинается с оплеухи, это… Особенно если ты помнишь свою смерть и точно знаешь, что не должна была воскреснуть. Я не просто воскресла, но и вернулась в собственное прошлое? Отличается только тем, что я очень плохо вижу и слышу. Все предметы вокруг размыты и словно окружены неясным светящимся ореолом, а звуки искажаются и похожи на глухой скрежет в глубине колодца. Зато смысл слов перепутать нельзя: — Завтра ты выходишь замуж. Если ты еще раз посмеешь устроить скандал или отвратительное представление, я прикажу тебя выпороть и запереть!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но чего-то же она ждала все эти годы? Ну же. Дин-гэ, которого я знала, никогда не был трусом. Не позволь этому страху лишить вас друг друга.

На это наглое заявление Юндин ответил предсказуемым рыком. С ума сойти, все действительно вернулось на круги своя… выбесить двоих моих названых братьев в течение пяти минут разговора — что может быть привычнее?

Увернуться от подушки, летящей в голову. Кинуть еще одну в ответ. И через пять минут превратить аккуратную спальню в бешеный курятник, устланный пухом и перьями из лопнувших наволочек.

Дождь и Камень появились в дверях почти одновременно. И их взгляды оказались красноречивее слов.

«Опять?!»

Как когда-то давно, в академии. Когда мы с Дин-гэ превращали общую спальню в поле боя.

Что может быть лучше?

Разве что появившийся с подносом зелий Ян и моментально сбежавший при появлении зрителей Огонь, одаривший меня напоследок таким возмущенным взглядом, что стало понятно: он меня услышал.

Ильян

Лучшее время моей жизни закончилось слишком быстро. Радовало одно: скоро оно снова будет принадлежать мне — Нин-джэ поправится, и мы уедем. Будем путешествовать только вдвоем. Будем… черт побери, будем снова сходить с ума от близости, и никто нам не помешает.

А пока на внимание моей Нин слишком много претендентов. И я вынужден с этим мириться. Еще и свалить из комнаты от греха подальше, пока эти названые братья вместе и по очереди приседают на уши моей женщине.

Попытки уединиться закончились бездарно. По всем комнатам сновали стражники, гости, хозяева дома и слуги, а когда я, зверея от обилия двуногих, забрался по привычке на чердак, выяснилось, что и он возмутительно занят.

— Вали отсюда. — Огонь встретил меня со свойственным ему дружелюбием. — Теперь это мое место человеконенавидения.

— Я его первым приметил. — С удивлением осознав, что его общество все же немного предпочтительнее толпы внизу, я лениво дошел до относительно невысокой балки и ловко запрыгнул на нее. Устроился поудобнее, болтая в воздухе ногой, прищурился, сверху вниз глядя на пристроившегося на пыльном полу недруга.

Тот недобро зыркнул, но уйти не попытался.

— Ты-то чего прячешься? Ты же вроде как уже свое от Нин получил, можешь больше не жаться по темным углам. Или все еще боишься огрести повторно, попавшись под руку?

— А ты от кого не желаешь получить, что здесь закрылся? — ехидно полюбопытствовал я. И невольно потер шею, будто и правда получил по ней не только фигурально.

— Твое какое горе? — Он машинально поднес к губам бутылку. Поморщился, отставил. Снова потянулся и вновь не донес до рта.

Наблюдать за его метаниями было забавно, особенно после всего. Даже, пожалуй, забавнее, чем было просто насадить тогда на нож.

Тем более что причина метаний была ясна, Нин поведала мне о его некогда разорванной помолвке.