Лу читала, подобрав под себя ноги и не замечая мира вокруг, а я стоял, как последний идиот, не смея разрушить идиллию своим низменным присутствием.
С чего я вообще взял, что могу вот так вот прийти к ней спустя двадцать лет?! Какое я вообще имею право снова влезать в ее жизнь?
Сейчас, облаченная в простенькое белое платьице, в окружении цветущего жасмина, она казалась совершенно нездешней, будто сотканной из тончайших облаков. Тронешь — рассеется.
Куда мне, потрепанному жизнью, пропитанному дымом и алкоголем, тянуться к этому небесному существу?
Я невольно сделал шаг назад, и Лу, привлеченная шорохом, подняла глаза.
Она не удивилась, никак не отреагировала, просто смотрела.
Запоздало возник вопрос: предупреждал ли Рой сестру, что я приду поговорить? Впрочем, оба варианта ответа не слишком обнадеживали.
Глубоко вздохнув, я заставил себя подойти. Она не отпрянула, не изменилась в лице — но и не заговорила.
Я тоже молчал. Просто тихо приблизился и неожиданно для самого себя опустился на колени около скамейки. Поднял руку, желая прикоснуться к ней, сам себя одернул и застыл.
Она сама протянула руку, невесомо коснулась белоснежными пальчиками моего запястья, очерчивая силуэты едва заживших ожогов. Нахмурилась.
— Ты снова сжег руки.
Вот и все. Прикосновение напоминало ласковый поцелуй прохладного весеннего прибоя, будто стремящегося разом смыть двадцать бесконечно долгих лет разлуки, скитаний, вины и ненависти.
Я позволил себе чуть сжать ее ладонь, до последнего опасаясь, что она отстранится, но Лу лишь сжала в ответ.
— Прости. — Я знал, что никаких слов мира не хватит, чтобы быстро сказать все, что сказать следует, но горло будто сдавило спазмом. — Лу, я…
— Ты дурак и сделал мне больно. — Удивительно, но в тихом голосе не было ни осуждения, ни обиды. Она просто констатировала факт. — Я ждала тебя, а выходит, нужно было всего лишь сжечь полмира, чтобы ты одумался.
— Нужно было. — Мучительно хотелось ее обнять. Сказать, что люблю, что виноват, что больше никогда не хочу отпускать, если она даст на это хоть единый шанс. Но я лишь закрыл глаза и уткнулся лбом в ее колени.
Мягкая ладонь прошлась по спутанным кудрям, будто гладя норовистое животное, а затем Лу, соскользнув со скамьи, тоже опустилась на траву, так что теперь моя голова покоилась на ее плече. Тонкие руки легли на спину, не прижимая, но обнимая.
— Я не могу обещать, что у нас что-то получится, — тихо прошептала она. — Тебя не было слишком долго, а я любила слишком сильно. Но я очень хочу, чтобы получилось. Ты только пообещай, что больше не уйдешь, ладно?
От трогательной простоты и честности переносицу заломило так, что я смог лишь кивнуть.






