Оказавшись там, я узнала от врачей, что Рид на операции. Другой информации мне не дали. Оставили в коридоре — дожидаться новостей.
Но даже короткого разговора с врачами оказалось достаточно, чтобы потерять надежду. Когда я спросила, все ли хорошо, мне намеренно не ответили и сменили тему. Этого хватило, чтобы впасть в отчаяние.
Через полчаса в больницу привезли Рите. Она была настолько бледная, что цвет ее кожи практически не отличался от белоснежных стен, но, наверное, я была не лучше.
— Лив, что случилось? — Она побежала ко мне. Поздно, и больница была пустой. Шаги сестры эхом отлетали от стен. — Мне сказали, что кто-то пробрался в дом и начал стрелять. И что этот… этот человек… попал в брата.
Когда Рите произносила последние слова, из ее глаз потекли слезы.
— Он… Мейсон закрыл меня… В меня стреляли… — Я рыдала не останавливаясь.
— Как брат? — Хрупкие пальцы сестры до красноты сжали мои запястья. Таких глаз я у нее еще ни разу не видела. Словно сейчас Рите сходила с ума.
— Мне… мне… сказали, что он на операции. Больше… ничего не сказали…
Мы с Рите устроили в больнице хаос. Нам следовало смиренно сидеть и ждать, а мы носились в поисках врачей, которые нам хоть что-то скажут. Цеплялись ко всем с расспросами. Одного медбрата даже дергали за руки, не давая ему возможности уйти прежде, чем он ответит на наши вопросы. А еще рыдали так, что нас, наверное, было слышно даже на улице. И, наверное, ужасно напугали своим плачем персонал.
В итоге медсестра дала нам успокоительное. Я не знала, что именно это было, но препарат оказался мощным. В какой-то момент я из истерички превратилась в тряпку, которая упала на диванчик и уже не могла даже пошевелиться. Кажется, я все еще плакала, но этого больше не ощущалось. Я вообще не чувствовала своего тела.
Сознание плыло. Вернее, рябило, словно вода, в которую раз за разом бросали камни. Или даже целые глыбы.
Мне хотелось вернуть себе самоконтроль. Слишком ужасным был момент, когда Мейсона ранили, а я только и могла, что впасть в истерику. Да, именно это я и сделала, хотя следовало взять себя в руки и что-нибудь сделать для Мейсона. Например, вместе с Миллиганом проследить за тем, чтобы скорая приехала как можно быстрее.
А я просто… рыдала.
Бесполезное, никчемное создание.
Осознавая это, я хотела исправиться хотя бы сейчас. Поступать более разумно. Но… пока просто неподвижно лежала.
Еще и мысли были настолько жуткими…
Сильно жмурясь, я пыталась их прогнать. Или хотя бы не замечать. Но они пронзали сознание острыми иглами, заставляя все мое внимание акцентироваться только на них.
А если… Мейсон умрет?
Этот вопрос — как удар клинком, вонзившийся прямо в голову. А ведь совсем недавно я желала ему всего наихудшего. Если бы Рид умер, я бы выдохнула, посчитав, что мир стал чище.






