У Сандры задрожала нижняя губа, но она прикусила ее – меньше всего ей хотелось слышать фальшивые слова сочувствия.
Что он смыслил в потере? Ничего! Кассандра никогда не видела скорби на отцовском высокомерном лице, даже на похоронах его родителей. Он ни разу не проявил душевной теплоты к Сандре, вместо этого он постоянно требовал и унижал, если какие-то предметы вызывали у нее затруднения.
– Я прошел через ад, чтобы ты ни в чем не нуждалась! Тебе не нужно ломать спину за кусок хлеба. Все, что от тебя требуется, – учиться!
– Папа, я учусь!
– Ты должна стараться лучше!
Сандра встряхнула головой, прогоняя удушливые воспоминания. Чем чаще она погружалась в прошлое, тем толще становилась нить аналогии между браком родителей и ее собственным.
– Детка, идем помоем руки, – позвала она дочь и вышла в коридор, не в силах смотреть на отца.
«Нет, Дуглас не такой. Это временные трудности, он станет партнером компании и сбавит обороты в своей одержимости работой», – успокаивала себя Кассандра.
* * *
Следующим утром Кассандра стояла у зеркала в своей старой спальне, механически собирая волосы в гладкий хвост. Траурное платье казалось тяжелым и будто давило на плечи невидимым грузом. Несмотря на большое количество приехавших вчера родственников, в доме стояла зыбкая тишина. Она говорила громче слов и будто плакала вместе с дождем за окном.
Кладбище утопало в свежей зелени деревьев, пробудившихся от зимнего сна, и шептало листьями на легком ветру. Сандра сжимала ладонь дочери и комкала влажный от слез платок, глядя на безмятежное лицо бабушки Руби. Последний раз.
Сандра почти не слышала пастора и не сразу поняла, что тетя Нора ее о чем-то спрашивала.
– Что? – переспросила Кассандра.
– Дуглас заболел? Почему не приехал?
Вопрос больно уколол Сандру под ребра, хотя она знала, что тетя интересовалась из вежливости. Тетя Нора – старшая сестра матери, но жила в Сиэтле и нечасто бывала здесь, поэтому вряд ли знала, что Дуглас тут редкий гость.
Сандре хотелось промолчать, а не признаваться в циничной правде, поэтому она просто пожала плечами и глубоко вздохнула.
Перед тем как крышка гроба навсегда закрылась, Сандра еще раз подошла к бабушке и поцеловала ее в холодный лоб. Тяжесть момента сжимала грудь и рвала душу на части. Несколько капель дождя упали на руку Сандры, она горько улыбнулась и прошептала:
– Помнишь, ты говорила, что дождь – это слезы ангелов. Они плачут вместе с нами. Наблюдай за нами с небес и приходи во снах. Я буду ждать.
Ветер подул с новой силой, и Сандра ощутила его нежным касанием невидимой ладони, отчего по затылку побежали мурашки.
– Ты услышала меня. Я люблю тебя, бабушка Руби, – тихо прошептала Сандра, проведя пальцами по остывшим рукам.






