Будто бы не видит во мне того, кто мог бы быть его поддержкой и
опорой, защитой и неким исцелением, кого вижу в нем я, когда сама оказываюсь на дне.
Я сильнее сжала стаканчик с кофе, рискуя раздавить его и обжечься, но понимала, что физическая боль вряд ли сравнится с той, что поселилась в моей груди из-за отказа Диего.
– Чувствовать себя бесполезной, отвергнутой, ненужной каждый раз, когда ты протягиваешь к нему руку, – унизительно и… больно. – Предательская слеза скатилась по щеке, и я позволила ей упасть на руку. – Я не знаю, что мне делать, Марко. Как мне помочь ему, если он не хочет моей помощи? Как мне быть рядом с ним, если он отгораживается от меня всякий раз, когда я делаю шаг навстречу? Он кажется таким холодным и отстраненным…
Усмешка вырвалась из меня, когда я откинула голову к потолку, стараясь сдержать накатывающие рыдания.
– Я даже не уверена, что он сейчас действительно спит, понимаешь?
– Черт, Сел.
Марко забрал у меня кофе, поставив стаканчик на журнальный столик рядом, и притянул меня к себе. Я позволила себя утешить.
Он гладил меня по спине, пока мы сидели так некоторое время, нарушаемое лишь шумом кондиционера в коридоре. Затем я освободилась из его объятий, вытерла слезы и поправила волосы.
– Ты не бесполезна, Селена. Ты замечательная. Просто… Диего сейчас напуган. Представь, что он идет по тонкому канату над обрывом. Один неверный шаг означает конец. Ему нужно немного времени и пространства, чтобы справиться со всем этим. Самому. Ты же знаешь его. Он всегда был таким. – Марко сделал глоток кофе. – Однажды на тренировке я заметил на его спине следы от ударов ремнем, и, когда спросил, откуда это, Диего отказался отвечать. Через пару недель он не пришел на тренировку и в школу. Я пошел к ним домой, постучал в дверь. Открыла Лаура, вся заплаканная и расстроенная. Она пригласила войти и подождать Диего, пока он спустится. Я заметил, что перила на лестнице были сломаны, а позже, когда Диего спустился вниз с гипсом на руке, все понял. Я предложил ему пожить у нас и обратиться к моим родителям, но он отказался.
Я прикрыла рот ладонью, горло жгло от нового потока слез и жалости к тому мальчику, который пережил эти ужасы в раннем возрасте. Диего не любил делиться воспоминаниями и рассказами о тех временах, но я знала, что ему непросто было пережить все это. Однако слышать это от близкого ему человека, который своими глазами видел происходящее, было равносильно эффекту разорвавшейся бомбы.
– Позже, когда Рикардо оставил их, Лауре понадобились деньги для погашения долгов этого ублюдка. Тогда Диего устроился работать в какой-то подпольный бар, мыть унитазы, – продолжил Марко, проводя рукой по подбородку. – Когда я случайно узнал об этом и предложил помощь, он не принял ее.






