Каждый день кто-то находил способ поддержать меня, отвлекая от тяжких мыслей: Лукас смешил своими забавными рассказами о неудачах на свиданиях и показывал отснятые свежие ролики для своего блога, Марко заботливо заставлял Диего хоть немного поесть, когда тот совсем отказывался от еды, а Каталина, несмотря на то, что находилась далеко, в Аргентине по работе, всегда была рядом, успокаивая меня звонками даже глубокой ночью, когда Диего снова просыпался от боли, раздраженный и уставший, или когда его настроение падало под воздействием лекарств, погружающих его в мутный сон. Было столько минут, когда моя решимость слабела, когда казалось, что силы иссякли, но благодаря неустанной поддержке друзей я продолжала идти вперед, каждый чертов раз входя в палату с улыбкой на лице и непоколебимой верой в Диего.
– Я справлюсь, – шепотом заверила я, больше саму себя, чем Эмилию.
Она ответила мягким объятием и тихим, но твердым голосом:
– Ты справишься.
***
– Аккуратнее… Вот так, да.
– Ты не обязана этого делать, – резко произнес Диего, словно пытаясь скрыть раздражение. – Я бы и сам справился.
Его рука зацепилась за мое плечо, другая опиралась на стену душевой кабины. Ногу, на которую наложили швы, нельзя мочить еще несколько дней, поэтому я поставила низкий табурет прямо посередине душевой, чтобы Диего мог удобно устроиться. Рядом, на втором таком же стульчике, он мог разместить свою травмированную ногу, держа ее вертикально.
– Знаю, но я хочу помочь, – мягко ответила я, осторожно усаживая его. – Позволь мне позаботиться о тебе.
Он недовольно наморщил лоб, передавая мне свой костыль, но больше ничего не сказал. Я прислонила костыль к стене, включила плейлист с инструментальной музыкой, зная, что она помогает Диего расслабиться, и вернулась к нему, помогая приподнять ногу в туторе97 на стульчик. Я чувствовала, что его взгляд устремлен на меня, а дыхание становилось чаще, едва касаясь моей кожи.
– Ты обращаешься со мной, как с ребенком, – бросил он, чуть напрягшись.
Началось…
Не сдержавшись, я закатила глаза. Эта песня звучала уже не первый день. Каждое утро на протяжении вот уже трех недель Диего просыпался с ворчанием. Сначала я думала, что все дело в болях, но теперь его раздражало буквально все: пересоленная еда, слишком горячий чай, звонки Лауры, мои вопросы о том, как он себя чувствует, плохая погода, солнечная погода, Чапи, который уютно устраивался рядом с ним, мои прикосновения.
Диего избегал любого физического контакта. Никаких нежных прикосновений, никаких поцелуев. Мы спали вместе, но я панически боялась случайно задеть его во сне и причинить боль, как это произошло однажды, и это вывело его из себя, поэтому даже мысли о том, чтобы обнять Диего, представлялись невозможными.






