Но, казалось, он тоже не стремился к этому.
Он почти перестал смотреть на меня, и этот холод в его поведении ранил глубже, чем любые резкие слова, сказанные сгоряча или в ходе незначительной ссоры из-за того, что морковь в его обеденном блюде оказалась недостаточно сваренной.
– Нет, я обращаюсь с тобой, как с любимым человеком, – тихо возразила я, взяв в руки душевую насадку и настраивая воду на комфортную температуру. Я медленно стала мочить его волосы, нежно массируя голову и стараясь не попасть водой на ногу.
Диего закрыл глаза, его лицо постепенно смягчилось, плечи расслабились. Эти мгновения становились самыми ценными в нашем дне, ведь именно тогда он позволял мне подойти к нему так близко. Мне удавалось почувствовать его теплоту, ощутить ту связь, которая нас соединяла.
Когда я намыливала шампунь, его тело содрогнулось от легкого стона наслаждения. Продолжая мыть волосы, я медленно перешла к плечам, аккуратно разминая затекшие мышцы на затылке и шее.
Черт…
Как же сильно я скучала по нему. По нам.
Я ненавидела этот холод между нами. Хотела разрушить ледяные барьеры, что разделяли нас, уничтожить колючие стены, обросшие кровоточащим шипами. Невозможно было выносить эти бесконечные минуты, проведенные вместе в одном пространстве, но при этом ощущать себя так, будто нас разделяют тысячи непреодолимых километров и разъедающая обида. Моя душа разрывалась от боли, ведь я была рядом с ним, но чувствовала себя бесконечно далекой. Поэтому я решилась рискнуть.
Отложив насадку, я опустилась на колени позади него и нежно начала скользить руками по его груди, вспоминая, что значит быть с ним, чувствовать тепло его тела не только кончиками пальцев, но и всем моим существом, стать единым с ним.
Голова Диего опускается мне на плечо, и он слегка на меня оперся. Я была готова заплакать от счастья, что он позволил мне продвинуться чуть дальше, чем раньше. Приняв это как зеленый свет, я обхватила его грудные мышцы и спустилась ниже, к рельефным кубикам пресса и плотным мускулам живота. Диего напрягся, но не отстранил мою руку и не попросил остановиться. Ему нравится, судя по увеличивающейся эрекции под боксерами.
Мне неудобно оставаться в таком положении, но я готова умереть, стоя на коленях перед Диего, если это поможет вернуть его ко мне. Без стен, шипов и горечи в голосе. Без обид и злобы на жизнь. Без затхлого взгляда, потерявшего блеск, его шоколадных глаз.
Он крепко сжал края табуретки под собой, пытаясь сохранить равновесие. Его дыхание участилось. В запотевших стеклянных стенках душевой кабинки я заметила, как он закрыл глаза и высунул кончик языка, обводя нижнюю губу. И тогда я решила пойти ва-банк.
– Я так скучаю
по тебе, – прошептала я неуверенно, дрожащим голосом у его уха, и коснулась его носом.






