ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Необычная девушка. Загадочный мужчина. Старинный замок. Что может пойти не так?
Корвина Клемм, будучи изгоем на протяжении всей своей жизни, после потери матери, осталась на произвол судьбы. Когда она получает письмо о зачислении от таинственного Университета Веренмор, она принимает это как знак от вселенной. Однако последнее, что она ожидает, это старый, уединенный замок на вершине горы, пронизанный тайнами, обманом и смертью.
Всю свою жизнь Вад Деверелл был загадкой, ему нравилось быть закрытой книгой, но он знал обо всем происходящем в Университете. Профессор, работающий на полставки над своей диссертацией, Вад здесь достаточно долго, чтобы быть в курсе, какие опасности таит в себе замок. И он понимает, что в тот момент, когда его пути пересекаются с Корвиной, она опасна для всего, чем он является.
Они не должны были попадаться друг другу на глаза, не должны были встречаться взглядами. Они не могли. Но ледяная вековая тайна заставляет их столкнуться. Каждые пять лет на протяжении более ста лет люди пропадают, и Корвина получает подсказки к разгадке этого секрета. Но Вад в свою очередь обязан приглядывать за ней.
И вот так начинается сказка о таинственности, боли, мрачности и глубокой любви, которая расцветает в самых неожиданных местах.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Запах напомнил ей о доме, о прекрасных, теплых воспоминаниях о любви и привязанности, прежде чем это исчезло. Вдохнув, она зажгла две свечи и поставила их в деревянный держатель. Поставив их в угол, где дважды мерцал свет, она достала две другие самодельные свечи без запаха. Зажгла их, поставила рядом с подставкой для ароматических палочек и закрыла глаза.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она пробормотала короткую молитву, как делала это каждую ночь с тех пор, как себя помнила, сложив руки вместе и склонив голову. Она чувствовала, как любовь наполняет сердце, как это всегда бывало, когда она совершала свой маленький ритуал, как якорь в новом месте, как способ почувствовать себя ближе к маме.

— Ты веришь в духов? — спросила ее соседка по комнате через несколько минут, когда она закончила.

Корвина пожала плечами.

— А что?

— Просто любопытно.

— Я больше верю в энергию, — ответила ей Корвина.

— Да, я могу это понять. Мой приемный отец...

Корвина позволила Джейд рассказать о своей приемной семье, когда вернулась к кровати, чтобы убрать вещи, но внезапно остановилась. Одна единственная карта из ее колоды была перевернута на простынях, карта, которую она не помнила, как вытащила, карта, к которой она даже не помнила, как прикоснулась.

Карта Смерти.

***

Замок стонал по ночам. Это было жутко.

Несмотря на то, что Корвина очень сильно устала после ужина, она не могла заснуть, а ей очень, очень хотелось. Она не знала, было ли это из-за того, что она лежала в новой кровати или делила с кем-то свою комнату, или просто из-за звуков ветра, свистящего за окном, и оседания башни, но это просто не давало ей уснуть.

Джейд рухнула в постель почти сразу после их возвращения с ужина. Она захрапела, а Корвина уставилась на деревянные балки на потолке, на тени, танцующие по ним в болезненно красивом виде.

Она смотрела, как играют тени, и внезапно к звукам ветра и замка присоединилось что-то еще.

Навязчивая мелодия.

Корвина моргнула, оглядывая незнакомую спальню, на мгновение осознав, насколько она отличается от ее старого домика, вглядываясь в темноту вокруг. Включив лампу на прикроватной тумбочке, ее взгляд скользнул к своей соседке по комнате, крепко спящей, свернувшейся калачиком в одеяле, которое им предоставил Университет. Часы рядом с ней показывали, что уже два часа ночи.

Мелодия продолжалась. Преследуя. Зловещая. Эфирная.

Корвина выключила свет, решив попытаться уснуть. К тому времени, как они закончили ужинать в огромном обеденном зале, она так устала, что едва успела переодеться в пижаму, прежде чем лечь в кровать.

Но что-то не давало ей уснуть. Она не знала, что это было, но это тянуло ее сердце, тянуло ее к музыке, тянуло так остро, что у нее перехватило дыхание.