ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После того, как у меня на глазах убили мужа, я осталась одна: с недоношенным ребёнком, долгами и свекровью, готовой выставить нас на улицу. И так вышло, что единственным человеком, пришедшим мне на помощь, оказался… брат убийцы.
Я должна была его ненавидеть. Держать подальше от себя и дочери.
Но чем сильнее я пыталась оттолкнуть его, тем ближе он становился.
И теперь я боюсь лишь одного — что однажды он не придёт.

Святоша Ида Он появился очень по-киношному – прямо из клубов наползающего с реки тумана, и двинулся к нам с Дашкой. Усталость, бессонные ночи и моя паранойя вполне могли сыграть со мной злую шутку. Но чем ближе он подходил, тем отчётливее я понимала – нет, это не фантом. Настолько большой, что он запросто мог сыграть Хагрида в новой экранизации от НВО. И, кстати, борода у него тоже имелась. Тусклые фонари вдоль набережной мигнули. Ужас скатился капелькой пота в трусы. – Стойте, – велела, пятясь, но мой голос прозвучал гораздо тоньше, чем мне бы хотелось.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Усатый подошёл, будто делая одолжение, уткнулся в мои права и хмыкнул в усы. Это было непрофессионально. Наверное, я бы даже мог пожаловаться – среди гайцов у меня были кое-какие тяги. Но, честно говоря, я давно смирился с неадекватной реакцией на мое имя. И стал относиться к ней с пониманием.

– Ну, Ленчик, думаю, обойдемся без обыска. Раз у нас тут святой человек, – веселился Михалыч. – С наступающим, Апостол Павел. Замолвите там за нас… – подмигнул, наверняка думая, что жутко соригинальничал. Ну да. Как же. Более заезженным был бы только вопрос о том, почему я один, и где Петр.

Сунув права под козырек, кивнул и поехал дальше. Квартира отца располагалась в ведомственной высотке. Огромные потолки, совершенно дурацкая планировка… Я отвык.

– Бать, я дома. Ты ужинал?

– Нет, тебя ждал. Давай быстрее мой руки. Я сварил пельмени.

– Ага. Сейчас…

Скинул парку, сунул обувь в шкаф. До ванной тут было два шага. Я оставил дверь открытой, зная, что отец пойдет следом.

– Ну, рассказывай. Встретился с этой девочкой?

– Угум.

– И что?

– Все ровно так, как ты и предсказывал.

– Стало быть, она даже разговаривать с тобой не стала? Ну и правильно, Пашка, не твоя это забота.

– А чья? Может, Ярика? – фыркнул, нервно стряхивая воду с рук. Мутные капли осели на зеркале. Я чертыхнулся, схватил полотенце. Вытер сначала руки, а потом протер и стекло. Так лучше. Повернулся к отцу. Вот в кого я пошел – просто одно лицо. Ну и все остальное тоже. Я могу четко представить, каким буду через сорок пять лет. Я поздний ребенок, да… Ну, по крайней мере, для отца. С матерью у них была огромная разница в возрасте. И я до сих пор не понимал, как мой батя, умнейший мужик, в нее вляпался.

– Кажется, ты хочешь у меня спросить что-то другое, – усмехнулся он. Я покачал головой, выходя из ванной. Да, я хотел… Но слишком уважал старика, для того чтобы лезть к нему в душу.

– Ничего я не хотел. Где там твои пельмени?

– Вон. Достать сметаны?

– Ага. И побольше.

На круглый накрытый скатертью стол под лампой с красивым абажуром опустились столовые приборы и фарфоровая антикварная супница.

– Так что там эта дамочка?

– Послала меня в пеший тур в обнимку с благими намерениями, – набив рот, пробубнил я.

– Паша! Прожуй…

Вместо этого я улыбнулся. Замечание отца отправило меня прямиком в детство. Мать нас бросила, когда мне не было и трех. Но вот ведь какое дело – я никогда не чувствовал себя брошенным. С таким-то батей… Мы с ним были похожи не только внешне. Кроме прочего, нас объединяли довольно специфическое чувство юмора и одна на двоих любовь-ненависть. Любовь к естественным наукам, рыбалке и туристическим походам. Ненависть к грибам, которая каким-то образом сосуществовала с любовью к их собирательству.

– Ида подтвердила, что ему пятнадцать лет дали.

– Вот и хорошо.