ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ты его знаешь? Того, кто заплатил за танец с тобой? Это же такие деньги! — быстро лепечет Мария.
— Знаю, — сухо отвечаю.
— И кто он? — не отстает.
— Алекс Эдер, — произношу лениво.
— Симпотяга, — прикусывает край губы и продолжает пялиться в зал.
Если Мария думает, что я продолжу мусолить тему моих прошлых странных отношений с Эдером, то она глубоко ошибается.
Эта тема — табу в квадрате. Никто не в состоянии вытащить меня на эмоции или заставить поностальгировать по прошлому. Алекс Эдер — мое прошлое. Я любила его всем сердцем, а сейчас...
— Свободный, не знаешь? — перевожу усталый взгляд взгляд на любопытную Марию.
— Не знаю и знать не желаю!
* * *
Мы расстались с Алексом просто ужасно. Он выбрал другую, изменив мне, а я склеивала себя по кусочкам все два года.
Сейчас я другая, и у меня есть классный парень, и я больше не позволю Алексу Эдеру ворваться в мою жизнь, чтобы в очередной раз растоптать мои чувства.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двадцать первый поворот остался позади, за ним короткая прямая. Впереди — уже машет клетчатый флаг. Финиш.

После отчаянной борьбы проезжаю финиш и чуть замедляюсь. Сердце продолжает тарабанить по ребрам.

Я сделал это?

— Мои поздравления, Алекс. Ты первый, — звучит в динамике.

— Это было сложно. Год… тяжелый, — хрипло отвечаю. Но радуюсь.

— Марино обогнал Сафина на последнем круге.

О причинах снижения скорости болида Тима не спрашиваю. Выдыхаю усталость, напряжение и гадкие мысли. Все закончилось. Все и правда закончилось.

* * *

— Как самочувствие? — придерживаю Марту за талию, пока мы поднимаемся по лестнице в лобби отеля.

— Съела бы чего-нибудь, — оборачивается и хитро улыбается. Ее носик становится курносым, а глазки — лисьими В груди растекается приятное тепло, то самое ощущение бесконечного лета.

Моя усталость ничто по сравнению с тем сколько чувств и эмоции разливаются внутри.

Открываю карточкой дверь, пропускаю Марту вперед. Она еле передвигает ногами. Доходит до кровати и падает спиной. Я остаюсь стоять у двери, облокотившись.

Тот же номер, что и был тогда. Большая кровать, цвет штор и вид из окна. Воспоминания болезненные, и я рад, что появляются другие, способные хоть как-то заслонить те. Но больше всего боялся, что обстановка плохо скажется на Марте. Моя кошка и правда перешагнула через ворох обид и противных, мерзких ошибок.

— Какие у нас планы? — спрашивает сонным голосом.

Подхожу, опускаюсь рядом. Темные пряди упали на ее лицо, и я осторожно их поправляю. От Марты пахнет цветами, сладкими специями и спокойствием. Касаюсь губами ее щеки, чувствуя небывалую мягкость, как если бы коснулся дорогого бархата, и слышу мерное дыхание.

— В ресторане забронирован вечер. Будем отмечать финал, победу, чемпионство.

Ее глаза открываются. Темно-карие, цвета шоколада. Когда-то я бесился, что они не того цвета, что мне нужно. Странно, что душа приняла эту строптивицу, а мозг, проклятый мозг, отказывался. Я не видел в Марте ту, что мне необходима. Потому что был слеп. Слава богу, вылечился.

— Я про нас, Алекс, — широко зевает и хлопает ресницами. — Куда мы поедем?

— Домой?

— Я могу показать тебе другой дом? — прикусывает нижнюю губу, подавляя еще один зевок.

Мы прилетели в Абу-Даби из Майами четыре дня назад, но Марта так и не смогла перестроиться на другой часовой пояс. Ну и она беременна все же. Моим ребенком. Оливией Эдер. Поэтому ей позволено все, даже спать сутками напролет.

— Другой дом? Где нужно починить камин?

— И забрать котят. Мерсик испортил какой-то там ковер. Таня написала, — вновь зевок.

Марта поворачивается на бок и прикрывает глаза. Рукой тянется к покрывалу, чтобы накинуть его на себя.

Пока общаюсь по телефону, вижу, что Марта заснула. Тревожить ее сон не посмею.