ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ты его знаешь? Того, кто заплатил за танец с тобой? Это же такие деньги! — быстро лепечет Мария.
— Знаю, — сухо отвечаю.
— И кто он? — не отстает.
— Алекс Эдер, — произношу лениво.
— Симпотяга, — прикусывает край губы и продолжает пялиться в зал.
Если Мария думает, что я продолжу мусолить тему моих прошлых странных отношений с Эдером, то она глубоко ошибается.
Эта тема — табу в квадрате. Никто не в состоянии вытащить меня на эмоции или заставить поностальгировать по прошлому. Алекс Эдер — мое прошлое. Я любила его всем сердцем, а сейчас...
— Свободный, не знаешь? — перевожу усталый взгляд взгляд на любопытную Марию.
— Не знаю и знать не желаю!
* * *
Мы расстались с Алексом просто ужасно. Он выбрал другую, изменив мне, а я склеивала себя по кусочкам все два года.
Сейчас я другая, и у меня есть классный парень, и я больше не позволю Алексу Эдеру ворваться в мою жизнь, чтобы в очередной раз растоптать мои чувства.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Заведение с бело-голубой крышей так и называется — «Полезные сладости». Большие окна, пара столиков на улице. Пол выложен плиткой, а продавцы и официанты в симпатичных желтых фартуках. Стиль 50-х здесь исполнен на все сто процентов. Уютно, и уж точно нет ощущений, что мы на свидании.

Прохожусь вдоль витрины. Тортики, пироженки, конфеты, кексы. На вид вкусно.

— Выбрала что? — Алекс останавливается позади. Настолько позади, что делаю шаг в сторону, выталкивая свое тело из его ауры.

— Угу, — киваю и подхожу к кассе. — Бутылочку воды. Без газа.

— Ты же сказала, тебе можно есть в такое время сладкое! Оно здесь безвредное. Ну, так написано, — впервые за последнее время чувствую некие яростные нотки в голосе гонщика. Ему не нравится.

Но поделать с этим ничего не могу. И не буду.

— Можно. Но я не говорила, что хочу, — и приветливо улыбаюсь пухленькой латиноамериканке.

— Ясно, — Алекс, сжав руку в кулак, делает беззвучный стук по витрине, — мне эспрессо.

Достаю кошелек из спортивной сумки, которую едва не забыла взять, и протягиваю карту. Эдер силой двигает меня в сторону, и готова была вскрикнуть «эй»! Наглый гонщик!

— Я достаточно зарабатываю, Марта.

— Да я в курсе, — бросаю обиженно, — но мы не на свидании, чтобы я позволила тебе платить за меня.

Я все-таки сказала это слово, и стало холодно внутри.

— И два финиковых кекса, — будто не слышал, что сорвалось с моих губ. Эдер достает свою карточку и мигом прикладывает ее к терминалу. Остается только высокомерно фыркнуть.

За столик садимся взвинченные. Он — моим желанием оплатить, я — что не позволил это сделать. Еще и кексы непонятные взял. Вынуждена съесть свой, чтобы не обидеть Эдера.

— Такая ты… — ругается и

откусывает половину кекса. Крошки падают, и он резким движением их смахивает.

— Какая?

— Америка не идет тебе на пользу.

— Всегда и за все я плачу сама. Это первое правило безопасности, — приоткрываю крошечную дверцу в мою жизнь. Вновь в голове режется вопрос «зачем?».

— Понял. Если ты, конечно, не на свидании, — говорит с улыбкой, но тон полон горечи и язвительности.

Э, как задела Алекса ситуация. В другой жизни я бы смахнула все на ревность, но это самая обычная задетая мужская гордость. Его женщине везет, что австрийское воспитание сделало из Алекса редкого мужчину, готового заплатить за женщину в таких мелочах.

— Как кекс? — спрашиваю.

— Scheise (от нем.: хрень, дерьмо).

Смеюсь. Мне смешно от всего: Алекса, его ругательства, самого кекса, который реально полная хрень, что на языке продолжает мучиться противная сладкая крошка.

— Согласна, — откручивая бутылкой с водой, говорю.

Эдер не комментирует, что я поняла его. Лишь бросает длинный, тяжелый взгляд.

— Так о чем ты хотел поговорить? — перехожу к делу.