— Как будто мне есть дело до того, с кем ты решил поебаться, но Лордам было не все равно, что ты добиваешься большего. Жадничаешь. — Я достаю из кармана зажигалку, и он начинает дергать сильнее, крича все громче. — Ты хотел стать сенатором штата, а они хотели, чтобы этот пост занял мой отец. Поэтому они заставили меня свести тебя с женщиной и снять это на камеру.
Я только недавно узнал, что она была одной из тех, что пропали без вести.
— Ее убили Миллер и Люк, не так ли?
Позже я узнал, что в последний раз ее видели выходящей из этого отеля с улыбкой на лице. Я вздыхаю, ненавидя тот факт, что из-за моей просьбы женщина погибла.
Лучшее, что я могу придумать, — это то, что Миллер следил за своим отцом. Видел, как он вошел в отель «Минсон» вместе с ней, а затем, как она выходила одна. Миллер проследил за ней до бара на соседней улице, сделал свой ход, и женщина ушла вместе с ним, и больше ее никто не видел. Она была одной из многих, чьи тела так и не были найдены.
— Это действительно великолепно, что вы используете отели «Минсон» в качестве прикрытия.
Фрэнк не безгрешен. Может, он и не убивал, и не продавал женщин, но знал, что делает его сын, и позволял ему это.
— Твой сын и его лучший друг похищали женщин, привозили их сюда, селили в номер, а потом приходили и уходили, когда хотели. Они регистрировались под именем Минсон или Кэбот, и никто ничего не замечал. Они просто исчезли.
Они знали каждый угол обзора камеры, знали, где были камеры и чего избегать.
Оттолкнув комод, я зажигаю зажигалку и провожу по его коже, улыбаясь, пока Фрэнк мечется на кровати.
— Я считаю себя разумным человеком. Терпеливым. Я ждал три года, чтобы жениться на Лэйк.
Я не могу понять, почему он заставил ее ждать, пока ей исполнится двадцать один год, чтобы выдать замуж за Люка, но это не имеет значения. Больше нет.
— Ты ебанутый, если смотрел, как я трахаю твою дочь.
Я закрываю зажигалку, и Фрэнк оседает на матрас. Я достаю нож, и Фрэнк напрягается.
— Ты будешь истекать кровью на этой самой кровати, как это делала Лэйк.
Я вонзаю нож ему в бедро и вытаскиваю, улыбаясь, когда из раны начинает литься кровь. От его нечленораздельного крика и дрожи моя улыбка становится шире.
— Мне потребовалось время, чтобы понять, почему было так важно, чтобы она оставалась девственницей до брака. — Я снова ударяю его в плечо, и Фрэнк всхлипывает. — Девственницы дорого
стоят, когда их продают.
Я провожу кончиком окровавленного ножа по его груди, и он пытается задержать дыхание, чтобы не пошевелиться и не порезаться.
— Люк собирался накачать ее наркотиками и продать тому, кто больше заплатит. Но потом я помешал его свадьбе, и он понял, что я трахну ее в нашу первую брачную ночь. Уитни сообщила моей жене, что это была ее идея — обрюхатить ее.






