Я не поверил, когда Лэйк сказала мне об этом.
Я закатываю глаза.
— С чего бы Люку и Миллеру соглашаться с тем, чего она хотела? — хмурюсь я. — Но потом я провел небольшое исследование и выяснил, что беременные женщины стоят столько же, если не больше.
Я тычу кончиком ему в живот, и он исчезает у него под кожей.
— Размножение — это большая часть индустрии, — киваю я сам себе. — Я врубился. Здесь нет ничего постыдного.
Я поднимаю руки вверх, качая головой, и он делает глубокий вдох через нос.
— Я люблю трахать свою беременную жену. Но...
Я снова прижимаю кончик к его коже, прямо к его вялому члену.
— Скажем так, я даю тебе презумпцию невиновности, и ты не знал о том, что планировали Люк и твой сын.
Я вынимаю нож и прикладываю его к шее Фрэнка. Его прищуренные глаза встречаются с моими.
— И, скажем так, меня даже не волнует, что ты пытался посадить меня за убийство, потому что я это отпустил. Без тебя я бы никогда не обрел ту жизнь, которая у меня сейчас есть. Которую я люблю. Все это можно простить. А вот то, что ты приходил в мой клуб и угрожал моей жене, — нет. И это непростительно.
Я вонзаю нож ему в живот. Фрэнк выгибает спину, веревка туго натягивается, и он кричит в кляп.
Лэйк потребовалось немало времени, чтобы рассказать мне все — от угроз отца перед нашей свадьбой до пощечин, — но однажды вечером она не выдержала и сказала мне, что не хочет, чтобы у нас были какие-либо секреты. Лэйк хочет, чтобы наша семья отличалась от тех, в которых мы выросли.
Я согласился. Я хочу делиться с женой всем, и хорошим, и плохим. Лэйк полюбила меня, даже когда думала, что я убил ее сестру, и она знает, что я убью столько людей, что хватит на целую армию, если это будет означать ее безопасность.
Моя жена могла бы сказать мне, что хочет сжечь весь мир, и я бы с гордостью смотрел, как она сжигает его дотла. В моих глазах она не могла поступить неправильно.
Я встаю, оставляя нож в теле Фрэнка.
— Когда ты сдохнешь, твоя жена достанется другому Лорду. Твой сын мертв.
Я прикончил его той ночью. Не было смысла держать его в живых. Он мне уже надоел со своими жалкими попытками вымолить себе жизнь.
— Уитни... Ну, она ведь мертва уже много лет, верно? — смеюсь я.
Для всего мира она умерла, и скоро ее тело будет предано земле. Это если братья Пик оставят от нее хоть что-то для захоронения.
— Значит, с твоей империей останется Лэйк. Не уверен, что она этого хочет, но мне нужно думать о нашей семье. О наших близнецах — мальчике и девочке. Она дает мне лучшее из двух миров, — говорю я с улыбкой. — Ну, как я уже говорил, «Блэкаут» — это не то, что я хочу им оставить. У меня есть еще много лет, чтобы сделать сеть отелей «Минсон» такой, какой хочу ее видеть я, прежде чем передать ее нашим детям.






