Весь урок думаю о том, что смогу обелить свое имя перед Лерой хоть в чем-то. Конечно, она вроде не держит зла на меня, может и не обвиняет уже, но это уже дело принципа. Делать я ему ничего не буду, узнаю только, зачем он это сделал и заставлю рассказать Лере.
С нетерпением жду перемену, быстро закидываю вещи в рюкзак и тороплюсь на выход. Но меня останавливает Лера.
— Дань, нам проект надо доделать, — говорит она.
— Лер, давай потом, ок? — быстро говорю я. — Потом поговорим, хорошо?
Она слабо кивает, и я убегаю. Я потом ей такую новость принесу, что это будет лучше, чем проект.
Идем с Вовкой к доске с расписанием и фотографируем восьмые классы. Пять параллелей — если не найдем с первой попытки, придется потратить все перемены на это. Поднимаемся к нужному кабинету, спрашиваем у шпаны об Отвертке, но никто не знает его. Интересно, а он сам знает, что его так зовут?
Звенит звонок, и мы вынуждены уйти на урок, так и не узнав ничего. Осталось четыре класса и три перемены. Главное — успеть до конца дня, иначе придется ждать до завтра, а мне уже не терпится.
Все перемены мы с Вовкой бегаем к восьмиклассникам, и находим нужного пацана только после уроков. Им оказывается щуплый невысокий пацан с бегающими глазами. Он пытается уйти, но я останавливаю его на входе.
— Пошли побеседуем, Отвертка, — говорю я. — И только попробуй убежать.
Он сжимается от моего взгляда и кивает. Выходим во двор, заходим за школу, и он прижимается к стенке.
— Рассказывай, зачем ты девчонке с моего класса стул подкрутил? — говорю я.
— Это не я, — быстро говорит он и смотрит на Вовку за моей спиной.
— Ты, — киваю я. — И лучше по-хорошему признавайся. Бить не буду.
— Ну… она за этим ящиком с письмами сидит, хотел, чтобы перестала сидеть, — бубнит он.
— С чего ты взял?
— Слышал, как училки разговаривали, — говорит он.
Я подхожу ближе и нависаю над ним. Он сжимается еще сильнее.
— То есть ты что-то услышал, что-то своим куриным мозгом понял и решил напакостить девчонке? — говорю я тихим, спокойным голосом.
— Да они же будут стучать на меня в этот ящик, — испуганно говорит он.
— А ты не веди себя, как мудак, чтобы не стучали, — говорю я. — Иначе я тебе эту отвертку в задницу засуну.
— Я понял, — говорит он. — Я больше ничего не делаю. Ты же запретил.
Я продолжаю нависать над ним, наверное, пугая его, но по-другому с такими нельзя. Они не боятся ни учителей, ни родителей. Боятся только старших в школе, и уверен, что после нашей беседы он перестанет творить всякую дичь. И для этого мне не нужно его трогать.
Я хочу сказать, чтобы он извинился перед Лерой и признался в том, что натворил. Но не успеваю.
— Что здесь происходит?
Она появляется неожиданно и пристально смотрит на прижатого к стене пацана, на рядом стоящего меня. И делает выводы.






