Потому что банально стесняешься.
Не знаю, конечно. Может, я все это выдумала. Так-то я вообще в этом деле — спец. Дай мне два факта — и я в два счет сочиню из них шекспировскую драму. Но что-то мне подсказывает, что на этот раз я не ошиблась в своих догадках — ему было нереально тяжело психологически. Он проделал над собой огромную работу. Я готова поклясться, что его нынешнее поведение объясняется отнюдь не самовлюбленностью, как я изначально думала, а напротив — былой нелюбовью к себе.
От этой мысли у меня неприятно сжимается сердце.
— Марина, — произносит он.
— А?
— Если ты продолжишь смотреть на меня так, я начну нервничать.
— Ты умеешь?
— Что?
— Нервничать.
Шакиров бросает на меня короткий взгляд.
— Да.
Смотрю на него и опять представляю не взрослого Рамиля, который бесит половину клуба одним своим существованием, а мальчишку. Высокого, неуклюжего, сутулого, полноватого и неловкого. Слишком умного для сверстников и слишком неудобного для взрослых. Мальчишку, над которым смеялись и издевались. И который однажды решил, что больше никто… Никогда… Не увидит его слабым.
Вот тебе и породистый жеребец.
— Мне просто немного странно.
— От чего?
— От всего! Как я только на это согласилась?
Рамиль хмыкает.
— Поздно рефлексировать.
— Почему это? Я могу от тебя сбежать.
— В этих туфлях? Удачи.
Темный взгляд Шакирова проходится вниз от моих глаз к ногам. Горячо… Ерзаю.
Минут через десять Рамиль неожиданно включает поворотник и сворачивает к небольшому магазинчику у дороги. Панорамные окна, теплый свет, аккуратная вывеска. Что-то фермерское. Экологичное. Для людей, которые покупают хлеб не потому что есть хочется, а потому что у него интересный профиль вкуса.
— Дома пустой холодильник, — бурчит Рамиль, как будто это все объясняет.
— Я думала, ты питаешься ненавистью к людям, — лепечу я. Рамиль странно на меня косится.
— Я-то, да. Но ты… Пойдем.
Магазин оказывается маленьким, но таким вылизанным, что я начинаю комплексовать уже на входе. Полки деревянные. Освещение мягкое. Помидоры лежат так
красиво, будто их специально полировали эльфы. И даже картошка выглядит идеально.
А цены… Господи. Я хватаюсь за сердце.
— Рамиль. Ты видел? Здесь редиска стоит триста рублей!
Шакиров преспокойно берет связку и кладет в корзину. Я с ужасом за этим всем наблюдаю.
— Шахматистам так хорошо платят?
— На жизнь хватает.
— Да у нас в деревне за такие деньги тебе бы этот редис вместе с грядкой продали!
Шакиров тяжело вздыхает.
— Марина…
— Нет, подожди. Ты только посмотри на эти помидоры! Шестьсот рублей! Их что, опыляли райские птицы?
— Это нормальная цена.
— Для кого?! Для арабских шейхов?! Пойдем отсюда. Вас всех наебали.
Рамиль невозмутимо тянется за упаковкой черри.
— Они вкусные.






