Я стал собирать сумку под его взглядом:
— Значит, у тебя никаких доказательств для Айурэ?
Лицо у него стало загадочным, с тем выражением, которое я помню с детства, когда он задумывал проказу в доме Фрок, и Фридриха отправляли за розгой.
— Кое-что есть, — он начал расстёгивать тесёмки своего, обмотанного курткой рюкзака, затем вытащил сверху грязный шерстяной шарф и с улыбкой наклонил ко мне, показывая содержимое.
Я, наверное, с минуту смотрел туда, сперва пытаясь понять, что вижу, а затем стараясь заставить себя поверить, что это правда.
В рюкзаке, занимая большую его часть, обёрнутое в солому и чью-то окровавленную шерсть, лежало птичье яйцо. Ярко-бирюзовое, в чёрную неровную крапинку.
— Это… — мой вопрос повис в воздухе, я страшился задать его полностью.
— Да. Это яйцо Птицы.
Я едва сдержал приступ тошноты, от накатившего на меня ужаса.
— Зачем, Рейн?
Его победная улыбка чуть померкла. Он явно ожидал другой реакции.
— Потому что я могу.
— Мы покойники. Ты что, думаешь, они это так просто оставят? Когда мать придёт за ним…
— Не придёт. Там их десятки на горячей земле, в пещерах. Они просто оставляют их и…
— Но потом вернутся за ними! — я испытывал отчаянье.
— Мы будем уже далеко.
Я очень сомневался, что расстояние остановит настоящую Птицу, потерявшую собственное потомство. Рейн, видя моё выражение лица, испуг, неуверенность, произнёс веско:
— Мы потомки Когтеточки. Мы знаем Ил.
— Ты знаешь Ил. И куда меньше, чем наш отец.
— Нам достанет опыта обмануть глупых куриц. Нас не найдут. К совам солнцесвет, его уже принёс Когтеточка. Мы сделали большее — мы поймали саму Птицу!
Я шмыгнул носом:
— Ты поймал. Точнее взял. И не Птицу, а всего лишь яйцо. Ты, правда, хочешь отнести его в Айурэ?
Усмешка:
— Спрашиваешь. Меня будут называть Птицеловом.
— Тебя будут называть дураком, если это даст жителям Гнезда повод снова прийти в наш город.
Теперь он смотрел зло:
— Не будь ребёнком и нытиком! Ты как Фрок, боишься тени! Оглядываешься на последствия, когда надо просто делать то, что следует.
Сравнение с Фрок мне не понравилось.
— Лучше бы ты ничего не находил. Не крал, — я посмотрел на яйцо и, подчиняясь наитию, коснулся его. Оно оказалось горячим, почти раскалённым, а скорлупа не затвердевшей, всё ещё мягкой и податливой. — Мы не донесём его.
— Попытаемся.
— Ему потребуется тепло.
— Будем греть по очереди.
— В Айурэ у нас его отберут.
— Сделаем так, чтобы этого не случилось.
Его вера была безумна. А я не могу бороться с тем, кто старше меня, опытнее и чьё лидерство в мои четырнадцать было безоговорочным.
— Ты правда предлагаешь мне выбросить его? — он посмотрел с прищуром, злясь. — Оставить здесь?
— Тогда его найдут.






