ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков.
Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает.
Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые таятся в шкафах старых особняков аристократии Айурэ.
(обсуждается на форуме - 1 сообщений)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я стал собирать сумку под его взглядом:

— Значит, у тебя никаких доказательств для Айурэ?

Лицо у него стало загадочным, с тем выражением, которое я помню с детства, когда он задумывал проказу в доме Фрок, и Фридриха отправляли за розгой.

— Кое-что есть, — он начал расстёгивать тесёмки своего, обмотанного курткой рюкзака, затем вытащил сверху грязный шерстяной шарф и с улыбкой наклонил ко мне, показывая содержимое.

Я, наверное, с минуту смотрел туда, сперва пытаясь понять, что вижу, а затем стараясь заставить себя поверить, что это правда.

В рюкзаке, занимая большую его часть, обёрнутое в солому и чью-то окровавленную шерсть, лежало птичье яйцо. Ярко-бирюзовое, в чёрную неровную крапинку.

— Это… — мой вопрос повис в воздухе, я страшился задать его полностью.

— Да. Это яйцо Птицы.

Я едва сдержал приступ тошноты, от накатившего на меня ужаса.

— Зачем, Рейн?

Его победная улыбка чуть померкла. Он явно ожидал другой реакции.

— Потому что я могу.

— Мы покойники. Ты что, думаешь, они это так просто оставят? Когда мать придёт за ним…

— Не придёт. Там их десятки на горячей земле, в пещерах. Они просто оставляют их и…

— Но потом вернутся за ними! — я испытывал отчаянье.

— Мы будем уже далеко.

Я очень сомневался, что расстояние остановит настоящую Птицу, потерявшую собственное потомство. Рейн, видя моё выражение лица, испуг, неуверенность, произнёс веско:

— Мы потомки Когтеточки. Мы знаем Ил.

— Ты знаешь Ил. И куда меньше, чем наш отец.

— Нам достанет опыта обмануть глупых куриц. Нас не найдут. К совам солнцесвет, его уже принёс Когтеточка. Мы сделали большее — мы поймали саму Птицу!

Я шмыгнул носом:

— Ты поймал. Точнее взял. И не Птицу, а всего лишь яйцо. Ты, правда, хочешь отнести его в Айурэ?

Усмешка:

— Спрашиваешь. Меня будут называть Птицеловом.

— Тебя будут называть дураком, если это даст жителям Гнезда повод снова прийти в наш город.

Теперь он смотрел зло:

— Не будь ребёнком и нытиком! Ты как Фрок, боишься тени! Оглядываешься на последствия, когда надо просто делать то, что следует.

Сравнение с Фрок мне не понравилось.

— Лучше бы ты ничего не находил. Не крал, — я посмотрел на яйцо и, подчиняясь наитию, коснулся его. Оно оказалось горячим, почти раскалённым, а скорлупа не затвердевшей, всё ещё мягкой и податливой. — Мы не донесём его.

— Попытаемся.

— Ему потребуется тепло.

— Будем греть по очереди.

— В Айурэ у нас его отберут.

— Сделаем так, чтобы этого не случилось.

Его вера была безумна. А я не могу бороться с тем, кто старше меня, опытнее и чьё лидерство в мои четырнадцать было безоговорочным.

— Ты правда предлагаешь мне выбросить его? — он посмотрел с прищуром, злясь. — Оставить здесь?

— Тогда его найдут.