ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков.
Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает.
Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые таятся в шкафах старых особняков аристократии Айурэ.
(обсуждается на форуме - 1 сообщений)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он не менее отвратителен, чем в первый раз и пьяным безумием начинает проникать в твою кровь, бесцеремонно захватывая тело, кусочек за кусочком, въедаясь глубоко в костный мозг.

Пока ты весь не становишься его жалкой собственностью. Сливаешься с ним в единое целое, чтобы существовать в этом пространстве.

Такова участь потомков Когтеточки. Другим этого не понять и не прочувствовать. Для них в первый приход всё проходит не так… ярко и болезненно. С другой стороны… их ждут последствия, куда более серьёзные, чем меня.

Во всяком случае, до поры до времени.

Представляю, каково сейчас Элфи. Её зрачки целый день были размером с булавочную головку, дышала она часто, кожа стала бледной, почти серой, ладони и шея потели.

Мне было жаль воспитанницу, но я не мог ничем помочь, чтобы облегчить её состояние. Подобное знакомство с новым миром надо просто перетерпеть.

Пережить.

Когда наступил вечер, хотя понятие «вечер» в Иле совершенно относительное из-за вечного драного совами месяца, она забылась тяжёлым сном, и я укрыл её двумя соломенными плащами, пережидая тяжёлые часы адаптации. Вспоминал Рейна, слушая, как моллюски на равнине за сосновым лесом тоскливо поют «ром-ром-ром», и думал, что точно также, как я сейчас сижу с Элфи, мой брат сидел со мной. А с ним когда-то сидел наш отец. И так до бесконечности. Полагаю, до самого Когтеточки, который, вне всякого сомнения, опекал всех своих семерых детей в легендарные времена.

Так сказать, круговорот Люнгенкраутов в вечности…

На следующий «день» прихода сюда меня выдернул из дрёмы её негромкий восторженный смех. Она рассматривала месяц, осознавая, что видит его, ибо боль ушла. Пришла эйфория.

Худшее, с чем сталкивался ваш покорный слуга — это эйфория у юной пятнадцатилетней ритессы. Удержать существо её возраста на месте и не дать влипнуть в неприятности оказалось довольно сложной задачей. Ещё чудо, что я вовремя проснулся и мне не пришлось бегать по округе, проверяя, в чьём желудке она оказалась. Три часа я запрещал ей куда-либо отлучаться, пока эта «лихорадка» хоть немного не стихла.

— Мне хочется петь! — Призналась девчонка, пружинисто шагая через пустошь. — И танцевать!

— Пройдёт через несколько часов. Хочешь, я тебя пока свяжу?

Она рассмеялась и протянула руки:

— Будь любезен. Я едва могу контролировать свой разум. Что со мной?

Я мог ответить только очевидной банальностью:

— Всего лишь Ил. Он заждался

твоего появления и теперь испытывает тебя.

То, о чем я рассказываю, случилось в первые дни, а сейчас, спустя неделю, моя подопечная справилась со всеми совами, галками и павлинами, что атаковали её разум и тело. Теперь я видел в ней отражение себя. С той лишь разницей, что девчонке очень многому следует научиться, прежде чем бродить здесь самостоятельно.