ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На невольничьем рынке я искала послушного раба, воспитанного в питомнике, а купила дикого дроу, пойманного в одном из дремучих лесов Альеры. Он — бывший гладиатор. Сильный, могучий, опасный. В его глазах — лютая ненависть к моему народу. Ко мне. Но я докажу, что не все люди одинаковые. Что я не такая, как те, кто мучил его в плену и обрекли на позорную, собачью смерть. Тот, кто никогда не знал ласки и заботы, узнает их. И сам, добровольно, склонит передо мной свою непокорную голову.

— Может, вам подойдет кто-нибудь из этих? — спросила моя помощница Ча́йни, и я посмотрела в ту сторону, куда указывала ее рука. Над галдящей толпой возвышались мужчины, закованные в цепи. Я видела их сквозь завесу пыли, кружащейся в воздухе. Ее принес из пустыни самум — сухой, горячий ветер, поднимающий песок в воздух. Летом город задыхался от зноя и песка. Пыль, снятая с дюн, скрипела на зубах, сушила глаза, забивалась темными полосками под ногти и в складки одежды. Проклятый, вездесущий песок проникал даже в белье.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вдалеке среди песков я заметила траурную процессию: люди в черных накидках отдавали пустыне своих покойников.

Изучающий взгляд раба прожигал во мне дыру.

— Что? — не выдержала я.

Крылья серого носа затрепетали, ноздри раздулись. Эльф принюхивался.

— Ты замужем, — облизал он пересохшие губы, — но я все равно чую в тебе…

Ужас захлестнул меня.

— Заткнись!

В панике я вскочила на ноги и залепила рабу звонкую пощечину.

— Не смей открывать рот без позволения!

В ушах шумело. Сердце грохотало в груди стальным молотом. Ладонь онемела от силы удара.

Он чуть было не сказал это вслух. Едва не выдал мою страшную тайну. При свидетелях. При Чайни.

От

этой мысли я вся вспотела. Платье на спине и под мышками тотчас намокло.

Проклятый дроу смотрел на меня снисходительно, с опасным пониманием в глазах и ухмылялся.

Захотелось снова его ударить.

Глава 5

До самого поместья меня не покидало тревожное чувство, что, купив этого раба, я совершила роковую ошибку. Этим поступком я поставила себя под удар.

Если моя тайна раскроется…

Даже страшно представить, что будет.

За последние десять лет, пытаясь защитить себя от несправедливых традиций и законов Альеры, я совершила столько преступлений, что дорога моя вела прямиком на эшафот.

Самое ужасное — проклятый ушастый понимал всю сложность и шаткость моего положения. Он догадался! Но как? Я ведь всегда носила при себе артефакт, который должен был скрывать от посторонних мою колдовскую силу. Но каким-то образом эльф все равно ее учуял и, судя по кривой ухмылке, что теперь играла на его губах, решил меня шантажировать.

Что он попросит за молчание?

Неблагодарный!

Зачем, ну зачем я сунулась в тот театр смотреть на гладиаторские бои? Какой джин шепнул мне на ухо эту дурацкую идею? Купила бы тихого и покорного эльфа из питомника и не знала бы горя.

Нет, хватит трепать себе нервы.

Я здесь главная, и, если этот раб вздумает мне угрожать, то разделит участь моего дражайшего супруга, негодяя Ваиля. Рука моя не дрогнет.

Карета подъехала к высокой сплошной стене, окружающей родовое гнездо семьи Хаин. Мое поместье — цветущий сад посреди выжженой пустыни и засыпанного песком серого города. Никому из слуг лучше не знать, сколько галлонов воды в день уходит на поливку этих мандариновых деревьев и пушистых зеленых кустарников. Пока многие в Сен-Ахбу страдали от жажды, я щедро питала влагой почву вокруг моего дома. Сам дом напоминал простой белый куб с плоской крышей и узкими окнами, которые не пускали жару внутрь. А вот сад возле особняка был моей гордостью и предметом зависти многих соседей.

— Запомни, — шепнула я эльфу, когда мы вышли из кареты под злые солнечные лучи. — Я спасла тебе жизнь.

— Я бы не умер, — огрызнулся серый строптивец.