ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На невольничьем рынке я искала послушного раба, воспитанного в питомнике, а купила дикого дроу, пойманного в одном из дремучих лесов Альеры. Он — бывший гладиатор. Сильный, могучий, опасный. В его глазах — лютая ненависть к моему народу. Ко мне. Но я докажу, что не все люди одинаковые. Что я не такая, как те, кто мучил его в плену и обрекли на позорную, собачью смерть. Тот, кто никогда не знал ласки и заботы, узнает их. И сам, добровольно, склонит передо мной свою непокорную голову.

— Может, вам подойдет кто-нибудь из этих? — спросила моя помощница Ча́йни, и я посмотрела в ту сторону, куда указывала ее рука. Над галдящей толпой возвышались мужчины, закованные в цепи. Я видела их сквозь завесу пыли, кружащейся в воздухе. Ее принес из пустыни самум — сухой, горячий ветер, поднимающий песок в воздух. Летом город задыхался от зноя и песка. Пыль, снятая с дюн, скрипела на зубах, сушила глаза, забивалась темными полосками под ногти и в складки одежды. Проклятый, вездесущий песок проникал даже в белье.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Еще бы! Его чуть не бросили на растерзание толпе, как кусок мяса. Они собирались позволить людям на рынке безнаказанно глумиться над его обнаженным телом. Измываться над ним, связанным и беззащитным, бить его и… насиловать.

Мне показалось, что раб угадал мои мысли. Прочитал их по лицу. Он вдруг посмотрел на меня с яростью, зло, будто ненавидел за то, что я стала свидетельницей его унижения. За то, что я знала, какую позорную участь ему готовили. Это задевало его гордость.

Даже удивительно, что за два месяца рабской жизни из него не вытравили чувство собственного достоинства.

— Как тебя зовут?

Дроу молчал, судорожно впиваясь побледневшими пальцами в ткань палантина вокруг своих бедер.

И этого мужчину, этого дикого, непокорного зверя я планировала уложить в свою постель? Безумие.

Но в тридцать лет негоже ходить девственницей.

— Госпожа, — тихо зашептала на ухо Чайни, с тревогой косясь на нашего необычного спутника. — Вашему супругу это очень не понравится. Небезопасно держать такого раба в доме. Господин Ваиль разозлится. Надо было купить девушку.

— Супругу? У тебя есть муж?

Впервые за время дороги темный заговорил. Голос у него был хриплый, то ли от лихорадки, то ли от долгого молчания. А может, в горле пересохло? Когда в последний раз его поили?

Вода в пустыне ценилась на вес золота, и на рабах часто экономили. Я слышала, что на одного невольника выделяли всего четыре наперстка воды в день. И это на жаре, когда они часами стояли на рыночной площади под открытым солнцем.

— Да, у меня есть муж, — я зябко поежилась под пристальным взглядом темного эльфа. Почему он так странно на меня смотрит? — Что тут удивительного? Хочешь пить?

Желтые глаза дроу расширились. Кадык на шее дернулся.

Я наклонилась к сундуку под своим диванчиком.

— Госпожа! — возмутилась Чайни. — Вы же не станете переводить воду на раба?

Жадным взглядом она следила за тем, как я достаю из ящика серебряную флягу и протягиваю эльфу. Дроу тоже не сводил глаз с этой маленькой драгоценной бутылочки.

С шумным вздохом он выхватил ее из моих рук и присосался к горлышку.

— Только два глотка! — закричала Чайни и тяжело сглотнула. — Хватит! Госпожа, отберите у него воду. Он же сейчас все выпьет.

— Пусть пьет.

Фляга вернулась ко мне пустая. Отдавая мне бутылку, дроу выглядел напряженным, словно ожидал наказания.

И оно непременно последовало бы, будь на моем месте кто-то другой. Только что в желудок раба перекочевало десять серебряных скорпионов. За такие растраты невольника могли избить палками до полусмерти, но я просто спросила:

— Надеюсь, теперь тебе легче?

Дроу недоверчиво прищурился.

За окном кареты ветер кружил в воздухе песчаную пыль. С тихим, дробным стуком она била в стекла нашей повозки.