ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Превентивные меры, принятые для предотвращения предательства в рядах советской агентуры в США и резидентуры в Канаде, быстро дали быстрый и неожиданный эффект. Прибывшие из Москвы новые сотрудники неожиданно для руководства сумели найти такую новую информацию, о которой раньше приходилось только мечтать. Вместо привычных крох теперь на стол ложились целые пласты секретной или просто очень значимой информации. «Это успех», — подумал тогда товарищ Фитин, перечитывая первые шифровки. Один из новых советских агентов в Вашингтоне, которого раньше неоднократно пытались завербовать, на одной из личных встреч с куратором сказал, что он не шел на контакт, так как знал, кто такая Элизабет Бентли, и просто опасался, что он вдруг окажется в её круге «ответственности» иэлементарно не хотел так рисковать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В Польше его задачей было координировать действия политуправлений наступающих фронтов, помогать новым властям Польши, Польскому комитету национального освобождения, и начать создавать новую власть на территории Германии по мере продвижения Красной Армии.

Ялтинская конференция прошла в сроки, известные Сергею Михайловичу. Её итоги тоже были примерно такими же, кроме решения по Балканам. Великобритания там не получила ровным счетом ничего. Президенту США Рузвельту надо было получить железобетонные гарантии вступления Советского Союза в войну на Дальнем Востоке и он просто мнение Черчилля проигнорировал.

Девятого апреля после короткого четырехдневного, но мощнейшего штурма пал Кенигсберг. Двенадцатого апреля умер президент США Франклин Рузвельт, и в Белом доме его сменил Гарри Трумэн.

* * *

Когда Берия публично, пусть даже в очень узком кругу Оперативного бюро ГКО, высказал свои подозрения о достоверности цифр в поступивших из Сталинграда отчетах за прошлый сорок четвертый год и предложил провести дополнительные проверки, товарищ Сталин согласился с ним. Но, оставшись после того заседания один, он достал из стола досье на Хабарова и еще раз внимательно прочитал его.

За последнее время в нем появились новые документы, и большинство из них были уже не из ведомства Берии, а от сотрудников генерала Селивановского. Они, в частности, еще раз аккуратно проверили всю фронтовую биографию Хабарова. Ничего принципиально нового нарыто не было, кроме двух интересных фактов.

«Фанатично предан делу партии и товарищу Сталину». Сталин эту фразу не любил. Слишком пафосно, слишком похоже на газетный штамп. Но в деле Хабарова после этой фразы в двух донесениях были ссылки на конкретные факты.

Во время своего участия в боях Хабаров всегда своих бойцов поднимал в атаку с лозунгом: «За Родину! За Сталина!». Не «за Сталина» в конце, а именно так: оба лозунга вместе. Очевидцы рассказывали, что он кричал это с таким надрывом, что его голос перекрывал иногда даже пулемётные очереди.

Персонал горьковского госпиталя очень хорошо его помнил, и в деле появилось донесение, что в бреду молодой лейтенант повторял: «За Сталина… за Родину…», раз за разом поднимая в атаку свою роту. Но самым интересным было не это. Один из горьковских товарищей, рассказавший об этом, почему-то удивленно спросил: а что, разве об этом не известно. Он ведь лично об этом уже рассказывал сотрудникам НКВД.

Кроме этого, генерал Селивановский положил на стол товарищу Сталину еще один интереснейший документ с характеристикой Георгия Хабарова.

В освобожденной Белоруссии нашелся один из учителей школы, в которой учился Хабаров. И он дал любопытнейшую характеристику своему бывшему ученику, которого когда-то очень любил и хорошо помнил.