«Я уверена, эта женщина никогда и ни с кем по-настоящему не связывала себя отношениями. Ей не нужны близкие люди — только поклонники, фанаты. Брату всего лишь не посчастливилось попасться на сладкие речи Манако и превратиться в восторженного зрителя ее спектакля одного актера. Впрочем, я сама никогда не встречалась с Манако за пределами суда, поэтому мое мнение немногого стоит…»
Интересно, как Манако проводила время со своими поклонниками? Если верить Кадзии, она, подобно милосердной богине, окружала мужчин заботой и вниманием, ловко чередуя показную или истинную доброту с проявлениями эгоизма. Однако хотя мужчины действительно теряли голову от нее, в разговорах с третьими лицами все без исключения высказывались о Кадзии в пренебрежительном ключе. Такая сложная смесь высокомерия и обожествления…
Какое-то время Рика рассеянно смотрела на тонкие солнечные
лучи, проникающие в офис сквозь жалюзи. Если подумать, ее отец вел себя так же. Он нередко пренебрежительно отзывался о своей жене, говорил, что ей не хватает знаний о мире, и высмеивал ее «барские замашки» — мол, вырастили принцессу. Однако когда мать Рики потребовала развода, отец до ужаса разозлился, потом ударился в панику, а потом погрузился в угрюмое молчание, отказываясь вступать хоть в какой-нибудь диалог. В животе все сжалось. Рика не могла не замечать, что с годами становится все больше похожа на отца. Внешне, конечно. В молодости он был красив: безукоризненная форма носа, выразительные глаза, стройное, худощавое тело. Среди студенток он пользовался популярностью. Однако незадолго до смерти отец весь распух от постоянного пьянства и обзавелся брюхом — таким, что казалось, вот-вот лопнет. Словно под его кожей поселилась какая-то жуткая тварь, подчинившая отца себе и рвущаяся наружу.
Прежде Рика думала лишь о том, как бы ей попасть в круг приближенных Кадзии Манако и заполучить ее расположение, но это оказалось ошибкой. Синои верно сказал: Манако нужно преподнести свое сердце на блюдечке. Однако если Рика будет бесконечно отдавать, то окажется очередной жертвой Манако. Стоит показать этой женщине слабость — и та тут же возьмет вверх. Рике не хотелось становиться очередной поклонницей и очередной жертвой. Нет, она хотела выстроить с Манако более тесную связь, подобную кровному родству. Но как?
— Китамура, а это не ты возглавлял команду, которая три года назад занималась специальным выпуском о Кадзии Манако? — окликнула Рика коллегу, сидящего через два стола от нее. Липкими от клея пальцами она развернула альбом для вырезок, демонстрируя статью.
— Ага. А интервью с сестрой покойного Ямамуры я сам брал.
Китамура встал, подошел к ней и заглянул в альбом.
— И что же, она охотно согласилась дать тебе комментарий?
— Не совсем.






