ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Курт Ауст – датчанин, ныне живущий в Норвегии и пишущий по-норвежски, сразу стал знаменитым, когда опубликовал свой первый роман – “Судный день” (1999 год). Автор получил премию “За лучший дебют” издательства “Аскехауг”, а книга была переведена на несколько европейских языков и издана в Германии, Дании, Греции, Нидерландах, Литве и Чехии.Почти канонический для средневекового романа сюжет приводит на память Умберто Эко. В замкнутом пространстве постоялого двора, отрезанного от мира снежной бурей, в канун Нового года нашли приют несколько путников. Среди них датский профессор Томас Буберг и его ученик, норвежец Петтер Хорттен. Именно им, – а это любимые персонажи Ауста, которые потом не раз появятся в его книгах, – предстоит разгадать тайну страшного преступления: незадолго до их появления на хуторе убит французский граф…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как же такое получилось? Нож могли метнуть в спину пастора, но почему тогда кровью забрызгало и стену в коридоре? Так метнуть нож можно, только стоя на лестнице или дальше в коридоре. И тогда самым естественным для вас, пастор Фриш, было бы развернуться к тому, кто на вас напал. Но в этом случае кровь была бы размазана по всей стене, а я нашел лишь несколько пятен. И я посмотрел на случившееся с другой стороны. Отмывая нож, я обнаружил, что самый конец рукоятки аккуратно обточен – вот, посмотрите, здесь ее явно подпилили.

Профессор поднял нож, чтобы все увидели рукоятку. И действительно – это место немного отличалось по цвету.

– В стене, над самым большим кровавым пятном, я наткнулся на отверстие от выпавшего сучка. – Томас соединил указательный и большой пальцы, так что получилась окружность. – Это отверстие будто специально создано для того, чтобы воткнуть в него рукоятку ножа, – и профессор вставил рукоять ножа в отверстие, – так что нож прекрасно в нем держится, – с грустью во взгляде Томас повернулся к пастору Якобу, – и тогда я понял, что вы воткнули нож в стену и сами нанесли себе рану. Все мои прежние предположения тоже оказались верными. Именно вы сначала убили графа, а впоследствии заткнули рот крошке Марии, лишив ее жизни. – Томас протянул руку: – Будьте любезны отдать мне Библию.

Краем глаза я заметил, как Альберт поднялся и подошел ближе. Сначала пастор нервно теребил книгу, но затем вдруг бросил ее Томасу и, подскочив сзади к Бигги, прижал к ее горлу небольшой нож. Мы и глазом моргнуть не успели. Бигги стояла, запрокинув голову, так что видна была лишь бледная кожа на ее шее. И тогда пастор заговорил – и его тихий, обстоятельный голос испугал меня сильнее, чем любые вопли и крики:

– Для вас, профессор, больше не существует Бога, поэтому вам не понять, но мой Бог сказал мне: “Да не пощадит его глаз твой: глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку и ногу за ногу”[26]. Возмездие станет последним моим деянием, и меня никому не остановить.

Альберт как вкопанный замер посредине комнаты. Пастор сильнее прижал лезвие ножа к нежной коже Бигги и кивком указал конюху на стул возле двери. Все это произошло так быстро, что в голове у меня крутилась лишь одна мысль: откуда взялся этот проклятый нож?!

Томас поднял с пола Библию и, беспокойно поглядывая на Бигги, будто бы с отсутствующим видом начал прощупывать книжный переплет. Судя по всему, профессор пытался отыскать там какой-то механизм.

– И кому же вы, пастор, собрались отомстить? В чем вина графа? И что вам сделала Мария? – печально спросил Томас, с любопытством, но без осуждения.